Младший вовсе был дурак

ленты, проползли сквозь решетку и стали ввинчиваться в замочную скважину. К первым двум присоединились еще три, потом еще пять. Когда я сбился со счета, в замке щелкнуло, и он, превратившись в пепел, мелкой крошкой осыпался на пол.
— Не слабо, — присвистнул я. — Теперь мой.
Но Лаврентьева, распахнув дверь своей камеры, прошла мимо, направляясь в сторону Власилиана.
— Эй! — позвал я девушку, но потом махнул рукой.
Ясное дело, жених дороже однокашника, да и мне лучше — не увижу их встречи. Больно хочется видеть их обнимашки!
Я зажал уши, чтобы не слышать противное сюсюканье его пленного высочества и других звуков, слышать которые я не хотел. Посидел минут пять, потом подошел к своему замку и направил на него тепло ладоней. Пора выбираться из тюрьмы, а заодно из этой противной Таэрии, но сначала нужно наведаться к его величеству за отобранными амулетами и хорошенько расспросить его о Последнем пророчестве. Может, Ленка и настроена действовать мирно, но мне не улыбается изучить тюрьмы всех измерений.
Замок краснел, металл раскалялся, наливаясь красным, постепенно желтел, а потом и вовсе побелел. Я взмок. Плавка металла оказалось не простым занятием. Сейчас он достаточно гибкий, чтобы можно было его сорвать, но сжечь руки не хотелось, оставалось ждать, пока под тяжестью замка порвется дужка. Ждать я не стал — толкнул дверь, и дужка, растянувшись, порвалась. То, что осталось от замка тяжелой каплей плюхнулось на каменный пол.
Чтобы не терять энергию, я наклонился над замком и впитал в себя его тепло, ведь впереди меня ждала встреча с шестью охранниками. Расчищу Лаврентьевой путь, ей ведь не до войны сейчас, сидит, небось, со своим принцем, милуется.
Я направился к выходу, и понял, что мне придется пройти мимо их камеры. «Может, — малодушно подумал я, — здесь есть еще один выход»? И направился в противоположную сторону.
Темнота казалась абсолютной, но я различал стену, решетки камер и даже удачно вписался в поворот, лишь раз поскользнувшись на чем-то, о чем думать не хотелось.
Второй выход действительно существовал, я понял это шагов через сто, когда в нос неожиданно ударил резкий запах отходов. Я закрыл рот и нос рукавом, и мужественно пошел вперед. Вонь усиливалась и достигла апогея, когда я уткнулся в тяжелую деревянную дверь.
Охраны не обнаружилось. Оно и понятно. Какому сумасшедшему понравится сидеть в такой вонище? Ну, а деревянная дверь для мага огня не проблема, благо магии во мне осталось предостаточно.
Я прожег в двери дыру и зажмурился, но не от дневного света, а от ударной волны аромата. Такого я не нюхал нигде.
Приоткрыв один глаз, я осмотрелся, стараясь охватить общую картину и не зацикливаться на том, по чему мне придется идти.
Коллекторная труба уходила вправо и влево и казалась довольно большой. В полный рост, конечно, не пройти, но ползти не придется — это плюс. Запах наиотвратительнейший, вышибающий слезу, сбивающий с ног, заставляющий мечтать о противогазе — это минус. Труба, по словам Лаврентьевой, ведет на задний двор дворца — это плюс. Если я выберу этот путь, от меня будет вонять, как от мусорной свалки. Это минус.
Получалось пятьдесят на пятьдесят. Я с легкостью мог вступить в жижу отходов и так же легко повернуть назад, сразиться с шестью охранниками у выхода и проникнуть во дворец через подъемный мост, сразившись с еще двумя стражниками. Но главное, выбери я второй вариант, мне придется пройти мимо камеры, где сейчас милуются Ленка и его пленное высочество.
Нет уж. Лучше в трубу. Танки грязи не боятся.
И я шагнул вперед.
Под ногами противно чавкало, и я старался идти как можно быстрее и осторожнее, чтобы не дай бог не окунуться в отходы с головой. В голове вертелись три мысли. Первая походила на молитву: «Хоть бы я выбрал правильное направление! Пусть там, куда я иду, окажется дворец, а не выгребная яма, и мне не понадобиться возвращаться и топать в противоположную сторону»! Вторая мысль походила на самобичевание: «И какого черта я поперся в Таэрию?! Какого черта согласился на авантюру с поисками того, незнамо чего, там, не знаю где сам?! Какого черта вообще выполз из постели девятого февраля и отправился следить за клоном Лаврентьевой?! Так мне, ослу, и надо»! Третью мысль вслух я озвучить не решился, ибо ни одного цензурного слова, кроме предлогов, в ней не содержалось.
Впереди замаячил дневной свет, я ускорился и вылетел из трубы, как пробка из бутылки теплого шампанского, нимало не заботясь о том, видел меня кто-то или нет. Труба располагалась довольно далеко от дворца, в самом дальнем углу опоясывающей королевскую территорию стены.
Ура! Я выбрал правильное направление!
В непосредственной