Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
на остатние деньги купить две бутылки пива, благо уже появились коммерческие ларьки. Дома на замызганной, заплёванной кухне он лакал пиво, курил и бранился. Пытался дозвониться до каких-то телок, но все неудачно… И наконец, совершенно осовевший, завалился спать…
…Какая скука, какая лютая тоска… И денег в кармане нет… А без денег тоска совершенно непроходимая…
Но откуда же их взять, вот в чем вопрос? Неужели опять тащиться на поклон к матери? Неохота, но делать что-то надо…. И зачем он отказался от работы, которую она ему нашла? Хоть что-то было бы в кармане… Но зарплата нищенская. И при этом с девяти до шести торчать в конторе, считать чужие деньги… А люди уже стали заниматься серьёзными делами, открывать собственные фирмы, малые предприятия, делать деньги буквально из ничего… А он-то чем хуже этих недоумков? Он, закончивший Плехановский институт, выросший в торговой семье, да ещё в какой… До окончания института он проедал остатки отцовских денег и плюс к тому был на содержании у матери. А теперь… От работы, которую она ему нашла, он отказался, тем самым как бы отказался от её материальной поддержки. А выясняется, что прожить без этой поддержки он не в состоянии… А деньги тают стремительно. Хорошо ещё, что мать платит за эту, с позволения сказать, квартиру в спальном районе. Да, впрочем, ради чего платит? Ради себя самой же. Чтобы он не мешал её романтической любви…
В этом девяносто первом году в Москве появились коммерческие ларьки и отделы в магазинах, в которых продавались хорошие заграничные вещи, продукты, напитки, их так хотелось купить… Соблазнов стало много… Можно уже и за границу съездить, было бы только на что…
Нет, все-таки придётся ехать к матери, она подкинет деньжат, никуда не денется. Который час? Боже мой, уже половина одиннадцатого, мать давно на работе… На работу, что ли, к ней съездить? Далековато… Сил нет. Можно было бы побомбить на машине, но похмелье тягостное, и штрафануть могут, а платить-то нечем… В начале этого года он дал на раскрутку своему школьному приятелю Игорю Глотову взаймы довольно приличную сумму, тот обещал отдать с процентами, но каждый день кормил обещаниями, и Михаил стал сомневаться, что он отдаст долг вообще… И зачем он ему дал? Только позже он узнал, что Игорь — завсегдатай казино и вообще большой любитель просаживать в злачных местах деньги, особенно чужие. А, ладно, не дал бы Игорю, давно бы пропил. А тут хоть какая-то надежда есть… Вдруг и впрямь раскрутится, чем черт не шутит…
Михаил побрёл в ванную, где долго умывался, брился, приводил себя в человеческий вид… «Красивый я парень, — подумал он, глядя в зеркало. — Волосы каштановые, глаза голубые, и ростом удался… А живу, как скотина… Пора с этим кончать, не дело это… Сын я своего отца или нет, едрена мать?» Он надел пиджак, сунул туда руку и к своей великой радости обнаружил там сто рублей. Находка его обрадовала до невозможности, он понял, что к матери ехать не обязательно… Михаил надел дублёнку и вышел на улицу. В ларьке он купил баночного шведского пива «Туборг» и стал с наслаждением пить холодный напиток, несмотря на промозглую ветреную погоду, прямо на улице. Полегчало. Михаил прошёлся по улице, подошёл к газетному киоску и купил рекламную газету. Он время от времени покупал газеты и читал объявления о приёме на работу… Хотя не верил, что хорошую работу можно найти по объявлению. Нет, такие дела делаются только через знакомых, через друзей. Но все друзья и знакомые оказались такими сволочами… Да, когда все переменилось у него, мигом переменились и они… Никто ничем не хотел помочь…
…Миша Лычкин с детства привык к холе, неге и роскоши… У них была четырехкомнатная квартира на Ленинградском проспекте неподалёку от метро «Аэропорт». Покойный отец Гавриил Михайлович был директором гастронома. Миша был у него поздним ребёнком, когда он родился, отцу было уже за сорок. Матери на пятнадцать лет меньше. Отец был вальяжен, дороден, остроумен, любил пожить на широкую ногу, любил застолья, пикники, сам прекрасно готовил… Правда, в те застойные годы афишировать свою зажиточность было чревато. Но гобсековский образ жизни не устраивал отца… «Волга», а затем в придачу к ней и «девятка», дача в Малаховке, роскошная четырехкомнатная квартира — все это имело место… Разумеется, прекрасная еда, ежегодные поездки на курорты к Чёрному морю и в Прибалтику в лучшие пансионаты и санатории, дорогая импортная одежда… Вообще, отсутствие всяких проблем, когда проблемой было абсолютно все, от колбасы и детективного романа в красивом переплёте до автомобиля и дачи… Он как раз был таким человеком, у которого все схвачено, за все заплачено… А в Мишеньке своём он души не чаял, баловал его как только мог. Лучшие игрушки, книги, театры, ёлки, занятия любым
