Мне тебя заказали

связям мы получили информацию о том, что твоя тачка мазаная, но, полагаю, за легавыми не заржавеет… Да, висишь ты на тоненьком волоске, Лыко… Ох, и не завидую я тебе… Сам посуди, можем мы рассчитывать на молчание каких-то там Жиклёра и Кардана? Они от страха за свои шкуры запросто сдадут тебя легавым… Такие вот они поганые дела, братан…
— Так что же делать? — испуганным голосом спросил Михаил.
— Что делать? Сам понимаешь, делать то, что нужно. Потому что, кроме нас, твоих братанов, никто за тебя не заступится. Сегодня Игоряха за тебя стеной встал, даже хотел мне, родному старшему брату, врезать, а теперь я за тебя заступился перед российским законодательством. А уж что там твой корефан Кондратьев ещё задумал, этого я, понятно, не ведаю… Но без дела он сидеть не станет, мужик он, я вижу, крутой… Такую заваруху затеял, мало не покажется… А со своей красивой тачкой можешь проститься, мазаная она, сам понимаешь… Через некоторое время перегонят её в тёплые края и загонят там, сам понимаешь, не задорого… Глядишь, и тебе кое-что перепадёт, твоя как-никак… — усмехнулся он.
— Надо его мочить, — сквозь зубы прошипел Михаил, сжимая кулаки. Несмотря на серьёзность ситуации, тачки было жаль больше всего.
— Так мочи, кто тебе мешает? Наоборот, чем можем — поможем. Но пойми, больше тебя в этом деле никто не заинтересован… А теперь поехали отсюда, нечего нам тут делать, а то, не дай бог, снова менты нагрянут…
И когда они уже покинули осиротевший особняк Гнедого и сели в «БМВ» Живоглота, Михаил сказал ему:
— А ведь кто-то из своих стучал. Без посторонней помощи ему бы не проникнуть в особняк Гнедого и не взорвать его машину.
— Ты прав, Лыко, — кивнул круглой головой Живоглот. — Разберёмся и в этом… Кстати, эту красулечку надо бы отсюда забрать. Зачем она здесь? Хозяина нет и не будет, что, этим придуркам её оставлять для потехи? Или на улицу выбросить за ненадобностью. А ну-ка, покличь её… Мы подождём.
Лычкин вернулся в дом и подошёл к лежавшей на диване «Лерочке».
— Поехали с нами, Лера, — тихо и вкрадчиво произнёс он. — Зачем тебе здесь оставаться? Мы тебя утешим… Поехали…
— Не поеду я с вами, — надула губки Лера. — Не хочу. Не нравитесь вы мне… Я Евгения Петровича любила… И у меня траур…
— «Любила», — злобно передразнил её Михаил. — Что ты в этом понимаешь, бикса? Траур у неё, видите ли… А ну, вставай, раз говорят. Тебе тут больше делать нечего. Вставай, одевайся, и на улицу! — прошипел он. — Не заставляй меня говорить по-другому…
Лера увидела в глазах Михаила зловещие искорки и встала с дивана. Она немного повертелась перед зеркалом и вышла из комнаты…
— Сюда, — показал ей Михаил на белый «БМВ» Живоглота.
— Я хочу домой, — прошептала она. Теперь ей стало страшно.
— Так и отвезём тебя домой, — широко улыбнулся Живоглот. — Где ты живёшь?
Она слегка растерялась. Ни в коем случае нельзя было допустить, чтобы они знали, где она живёт и каково её настоящее имя.
— Ты что мнёшься? — продолжал улыбаться Живоглот. — Забыла от горя, где живёшь?
— А я не хочу, чтобы вы знали, где я живу, — попыталась она снова сыграть роль капризной шлюхи. — Отвезите меня в Москву, и все…
— Хорошо, хорошо, — соглашался Живоглот. Главное, чтобы она села в машину, а уж там с ней разберутся, куда её везти.
Тут зазвонил мобильный телефон Живоглота, и братан, сидевший на стрёме в машине неподалёку, сообщил, что сюда следует ментовская машина.
По тому, как он нахмурился, Нина Туманович поняла: что-то его обеспокоило и он торопится уехать отсюда.
— Поехали, — ещё раз повторил он.
— Не хочу! — вдруг закричала она. — Я тут хочу остаться, Евгений Петрович обещал жениться на мне!
— У, сучка гребаная, — выругался Живоглот. — Садись, Лыко. Поехали, братки! А с тобой, бикса, мы ещё встретимся…
Он допускал, что может встретиться на даче у Гнедого с милицейской бригадой, но, по возможности, надо было этой встречи избежать. К тому же он прекрасно знал, что в недалёком будущем именно с него тот, кому надо, спросит за гибель Гнедого, за всевозможные беспорядки, а уж если менты начнут копать под все его окружение, последствия могут быть самыми печальными. И прежде всего для него.
Нина Туманович осталась стоять посреди участка Гнедого, а братва села по машинам и уехала восвояси.
— А странно, однако, она себя ведёт, а, Живоглот? — заметил Михаил.
— Думаешь, она стучала? — поглядел на него Живоглот.
Михаил только утвердительно кивнул головой. А потом произнёс:
— Бикса клёвая. Разговорились мы с ней как-то на днях. Теперь дело прошлое, я хотел её того… К себе заманить… И порассказал ей, что злых собак у меня нет, так как я собачьего