Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
большой босс разъезжает по Европам, а этот гнилой Гнедой играл при нем очень важную роль, именно за этим трусливым позёром он, как ни странно, и мог оставаться в тени и делать большие дела. Знал его только Гнедой и не выдал бы его ни при каких обстоятельствах. А выдал бы, никто бы ему не поверил, слишком уж огромными деньгами ворочает Мехоношин, да и людьми умеет играть, как марионетками. Оказался вполне способен натравить на оборзевшего от ощущения своей безнаказанности Славку Цвета Гнедого, который написал на него в правоохранительные органы донос, а мог поступить и наоборот и отдать Гнедого на растерзание лютому Цвету, который расправился бы с ним иными методами. Тем и живёт припеваючи… А из-за гибели Гнедого он способен поднять большую бучу… Или совсем не обратить на неё внимания, будто ничего вообще не произошло. Такое тоже вполне допустимо, слишком он высоко сидит, этот Ферзь. Но вообще-то, я в такой вариант верю слабо — не потерпит он, чтобы его верных людей взрывали в собственных машинах неподалёку от собственных особняков. Такое позволено лишь ему самому.
Но Алексей слушал не очень внимательно. Помыслы его были только о безопасности Инны.
— Завтра она пойдёт на работу, — сказал он. — Это в центре, на Сивцевом Вражке. И я должен как-то незаметно от следящих забрать её оттуда и вывезти в безопасное место.
— Попробуйте. Могу я вам чем-нибудь помочь?
— Эх, Кирилл Игнатьевич, вы уже и так мне помогли, мне нескольких жизней не хватит с вами рассчитаться. Да и не должны вы рисковать, вы совершенно правы — увидят нас с вами вместе, разделаются поодиночке. Никто из них не должен знать, что мы с вами знакомы…
— Согласен. В таком случае я ещё смогу быть вам полезен. А вот мёртвый… вряд ли…
Алексей знал и из письма покойного Сергея, и от самой Инны, что работает она теперь под началом Олега Никифорова, его бывшего заместителя в многострадальном «Гермесе». Олег был человеком всегда бодрым и мобильным, готовым прийти на помощь другу. И хоть тогда, семь лет назад, они находились в чисто деловых отношениях, он всегда симпатизировал ему.
Решив, что утро вечера мудрёнее, они с Бароном отправились спать. От волнения Алексей долго не мог заснуть, а потом забылся сном… Во сне он увидел улыбающееся румяное лицо Сергея Фролова, ковыляющего на своём протезе навстречу ему от ворот Востряковского кладбища. «Все, Леха! — крикнул он. — Ты убил его, и я ожил…» — «А разве так бывает?» — удивился его словам Алексей. «Конечно, бывает, — вдруг рассердился Сергей. — Именно так как раз и бывает. Пока я не был отомщён, я лежал там, на Востряковском, а теперь я снова ожил… Только вот вряд ли смогу дойти пешком до Ясенева… А я так соскучился по Насте и Маринке, представляю, как им трудно без меня…» — «А зачем пешком? — снова удивился Алексей. — Вот, у меня машина новая, садись, и поехали…» — «Да не поеду я с тобой! Этого ещё не хватало! — ещё яростнее ответил Сергей. — Я пешком должен дойти, только далеко очень, и трудно на одной ноге, протез натирает… А ты езжай, езжай…» И как-то нехорошо улыбнулся, словно о чем-то догадывался. Алексею стало не по себе, он сел на машину и поехал. Сергей же стоял около ворот кладбища и грозил ему пальцем, нахмурив брови. А потом крикнул вдогонку: «И все же, Леха, как я тебе благодарен!» Алексей обернулся, потерял управление и врезался на полном ходу в столб. «Все, вот Сергей ожил, а я умер», — подумал он и… проснулся в холодном поту. Потом встряхнул головой, вспомнил про утренний взрыв, и так ему стало хорошо на душе, что он снова заснул крепчайшим сном, на сей раз уже безо всяких сновидений…
Изнемогавшие от усталости и жуткого желания спать, Михаил и Гена провели всю ночь на улице Новаторов, карауля подъезд Инны. Они видели её, вернувшуюся с работы, затем она пошла в магазин и вернулась с продуктами. И все. Больше не выходила…
Кондратьева не было. На мобильный телефон Михаила позвонил разгневанный Живоглот и сообщил, что «Лерочку» забрал из особняка Гнедого авторитет Барон, насмерть запугав его людей.
— А кто такой этот Барон? — спросил Михаил.
— Так, чудодей. Артист своего дела… Бомбанул пару лет назад один замечательный лохотрон. Его хотели на распыл пустить, но он поделился деньгами с кем надо, и было дано указание его не трогать. Живёт на даче по Ярославскому шоссе недалеко от Загорска, собак выращивает… Гнедой его уважал. И охрана его знала, бывал он там как почётный гость… Вот и лоханулись капитально, падлы позорные… Даже догнать не смогли, он как сквозь землю провалился на своей серой «восьмёрке».
— А что, нельзя его там, на его даче, замочить, раз знаете, где он живёт? — удивился нерасторопности Живоглота Михаил.
— А за что его мочить?
