Мне тебя заказали

Мы что, беспредельщики? Мочить авторитета за то, что он какую-то их общую шлюху увёз, молокососам по рожам надавал и волыной их попугал? Тут тоже законы есть… Ты разве что поедешь, замочишь, — усмехнулся он. — Тебе это раз плюнуть, специалист по мокрухе, Лыко крутое…
Напоминание об убийстве Мойдодыра было всегда очень болезненным для Михаила. Он боялся даже вспоминать о том мартовском холодном утре, когда своими нежными пальчиками, которыми в отцовском доме на Ленинградском проспекте он играл гаммы и собачий вальс, он давил крепкое горло Мойдодыра, преодолевая омерзение от его острого шевелящегося кадыка, выпученных бесцветных глазёнок и источаемого им смрада.
— Не знаю, — проворчал он. — Если она была подослана, чтобы шпионить за Гнедым, а этот Барон её увёз, вполне возможно, что и он в этом деле участник…
— Может быть, так, а может быть, и не так, я этого точно сказать не могу и ответственности за такое дело на себя брать не буду. Гнедой по бабской части, сам знаешь, какой жучара был. Порой с ним крутые люди разбираться хотели за баб, которых он от них уводил. Один раз в кабаке при мне один блатарь волыну вытащил из кармана и шмальнул в Гнедого, и в башку бы попал, если бы хозяин не увернулся. Тот у него накануне одну фотомодель увёл и поглумился над ней вдоволь. Шмальнул, а Гнедой поначалу перетрухал, но потом оклемался, дело-то при братве было, трухать себе дороже, и тоже волыну вытащил и палить стал, правда, явно стараясь в блатаря не попасть, это я чётко видел. Но тут к ним подбежали, волыны отобрали и постарались помирить. Так что… бывали по этой части разные случаи…
— И тем не менее последить за домом этого Барона не хило было бы, — настаивал Михаил.
— Подумаю, — проворчал Живоглот. — А пока твоё дело за Кондратьевым следить, вернее, отыскать его хоть из-под земли. Что бы там ни было, в этом деле он явно главный участник…
— Значит, тут всю ночь сидеть? — уточнил Михаил. — А как же казино?
— А плевать мне на твоё гребаное казино! — заорал Живоглот. — Не развалится без тебя, там Игоряха пока делами поворочает. Раз больше пока искать Кондратьева негде, так сиди на стрёме там, у его бывшей бабы, и карауль… Твоё дело — его найти, понял? А найдёшь — глаз не спускать… Мудак ты, Лыко, как я погляжу — от этого же жизнь твоя зависит… Пока ты её поддерживаешь — догадку высказал верную, потом ты его найдёшь, потом кто-нибудь, ты или ещё кто, замочат его, и все… Думаешь, с меня не спросят за гибель Гнедого? Мне тоже отвечать придётся, не ссы, Лыко!
Так и пришлось не спать всю ночь. Доверяться глупому Гене он не решился, врубил магнитолу, курил беспрестанно, так и не заснул, тёр глаза и виски, ерошил волосы… Рядом безмятежным сном спал Гена…
Утром хорошо одетая, прекрасно выглядящая Инна вышла из дома и отправилась на работу. Гена уже проснулся, продирал глаза.
Она шла по направлению к Ленинскому проспекту. Гена тихо тронул машину вслед за ней. Она перешла подземный переход, и Гена, грубо нарушив правила, развернулся на сплошной линии. Остановил машину за остановкой автобуса. Она села в автобус, машина тронулась за ней. Доехала до метро «Юго-Западная». Пошла к метро. Михаил выскочил из машины и, стараясь быть незаметным, последовал за ней.
Инна прошла через турникет, а Михаил замешкался, так как понятия не имел, как нужно проходить в метро. В последний раз он бросал в щёлочку пятак, а как теперь? Был час пик, толпа начала затирать Инну, вот-вот она исчезнет из поля зрения, а там ищи-свищи…
Отчаявшийся Михаил схватил за талию какую-то девицу и проскочил вместе с ней через турникет.
— Стой! — заорала толстая контролёрша. — Держите его!
— Извините! — на ходу крикнул Михаил девице. — Денег нет… Обокрали только что, пятачок вытащили… — Несмотря на серьёзность ситуации, ему вдруг стало жутко смешно.
Он мчался вниз по эскалатору и наконец в самом низу увидел светлый модный пиджачок Инны.
Она уже села в переполненный вагон, за ней втиснулась орава народу, последним в этот вагон влез тяжело дышавший невыспавшийся Михаил…
Только в этом переполненном вагоне он оценил всю прелесть личного автотранспорта. На него напирали, ему в лицо смрадно дышали, кто-то дотронулся пальцами до его причинного места, на что Михаил грубо выругался, получив примерно то же в ответ. Одно радовало его в этой кошмарной давке — Инна не видела его. А это было самое главное…
Она вышла на станции «Кропоткинская». Он последовал за ней. Она пошла по бульвару и повернула на Сивцев Вражек. Прошла метров двести и зашла в какую-то дверь. Михаил прочитал вывеску и позвонил на мобильный телефон Гене. Сказал, куда ему надо приехать. Сам же примостился на удобном месте, закурил, стараясь не заснуть стоя… И только