Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
бы терять такого работника, молодого специалиста. Мы же только начали работать, правда, довольно успешно. Возим продукты из Китая, и все разбирают, привозить не успеваем. Но сейчас у нас первая цель — рассчитаться с банком за кредит. Преодолеем это, дальше все пойдёт как по маслу! А грузчиками и мы ещё пару месяцев назад наработались всласть, и я, и мой заместитель Никифоров. Только вот Аллочку бережём от такой работы, — подмигнул он девушке. — Ну? Как вы? Согласны?
Михаил подумал с полминуты, а затем махнул рукой:
— А, была не была! Что мне терять? Согласен!
— Да не верю я тебе, Игорек, больше! Ты что, меня за окончательного лоха держишь? — укоризненно глядя на Глотова, говорил Михаил Лычкин. Они сидели в полупустом зале ресторана «Пекин». Михаил никак не мог доесть дорогостоящий суп из акульих плавников.
— Да ты ешь, Мишаня, ешь, полезнейшая вещь, так потенцию увеличивает. Врачи рекомендуют, гадом буду, — таращил на него свои круглые, словно бусинки, водянистые глазёнки Игорь Глотов. — А то ты налегаешь на водку, будто никогда её не пил… Я вот закусываю, и ни в одном глазу. Вот, грибочков китайских, бамбук хавай, трепанги тоже очень рекомендуются для постельных подвигов…
— У меня нет таких проблем, — огрызнулся Михаил. — Проблемы обратного порядка, времени нет всех красивых телок перетрахать, торчу на работе день и ночь, и толку никакого, мать их…
— Как это нет толку? Сам же говорил, ваш «Гермес» процветает, товарчик ваш китайский идёт нарасхват. — При этих словах глаза Игоря стали совсем круглыми и непроницаемыми.
— «Гермес»-то, может быть, и процветает, я не спорю, только вот Михаил Гаврилович Лычкин не процветает, а меня это как-то больше колышет, Игоряха. А старые товарищи бабки не отдают… Надо ещё пивка заказать, запивать нечем…
— Да запивай лучше минералкой, здоровее будешь, Мишаня. А сколько же тебе твой босс платит, если не секрет?
— Триста баксов, какие тут секреты, — злобно отвечал Михаил. — А ты мне, Игоряха, если считать по нынешнему курсу, должен три штуки. Или я не прав?
— Да прав, прав, — рассмеялся Глотов. — И я не отказываюсь отдать. Ты не боись, Мишаня, за мной не заржавеет. Я тебе, братан, ещё могу ой как пригодиться…
— Да чем ты мне можешь пригодиться? Что с тебя проку? Только и знаешь, что в казино торчишь да водку глушишь…
Игорь слегка скривился, но сглотнул оскорбление.
— Братана моего помнишь? — тихо произнёс он.
— Так, смутно, — солгал Михаил, внутренне напрягаясь.
Он вовсе не был так пьян, как казалось Игорю. Он сам настоял на этой встрече, предложив угостить Игоря и поговорить о долге. Он прекрасно помнил его старшего брата Коляку. Эта угрюмая тупая личность в постоянной кепочке-малокозырочке, с папироской, прилипшей к губе, появлялась с приблатненной компашкой около их школы, когда Игоря кто-то обижал, и наводила шорох. Игорь и Коляка жили в коммуналке в соседнем с Михаилом доме на Ленинградском проспекте. Собственно, из-за этого старшего брата Михаил и водил дружбу с тупым Игорем, подкидывал ему деньжат с барского плеча, доставал продукты, шмотье. Взамен Михаилу была обеспечена безопасность и неприкосновенность. Но это так, для пущей страховки, вообще-то его мало кто обижал, слишком уж нужным он был человеком. Пару раз Игорь побывал у них дома, после чего из квартиры пропало несколько серебряных ложек и дефицитных книг. «Ты этого ублюдка больше в дом не води, — заявила Михаилу мать. — А то скоро по миру пойдём. И вообще, нечего тебе с ним дружить, тоже мне, нашёл себе приятеля, пакость какая…» — «Ты знаешь, мам, — произнёс тринадцатилетний Миша, — это нужный человек. Из-за дружбы с ним меня никто обидеть не может». — «Да? — покосилась на него мать. — Тогда общайся, но только там, на стороне. А здесь ему нечего воздух портить… Не обеднеем, разумеется, но больно уж он поган, ты меня извини…»
Игорь наведался в шикарную квартиру Лычкиных ещё один раз, заявившись как-то без приглашения, якобы за учебником. Михаил старался не оставлять его ни на секунду без присмотра и, когда в гостиной зазвонил телефон, позвал Игоря с собой. Отвернулся он лишь на какое-то мгновение и ничего подозрительного не заметил. А после его ухода с ужасом обнаружил, что из шкатулки, стоявшей на столе, пропали серебряное колье и браслет с аквамаринами, которые неделю назад привёз отцу из Таиланда один писатель, отоваривавшийся у него. Отец подарил набор матери, ей он сильно понравился, хотя украшений у неё было видимо-невидимо. Но это была очень оригинальная вещь, к тому же аквамарин был её камень по гороскопу.
— Глотов был? — держа в руках шкатулку и бешеными глазами глядя на сына,
