Мне тебя заказали

стал намекать ему, что, если он не прекратит пьянствовать и прогуливать, его былые заслуги будут списаны, его уволят. Этот дуболом так разговаривает с ним, причём при Аллочке, к которой он безуспешно пытался подклеиться. Недавно Кондратьев сделал ему строгий выговор, и он вынужден был слушать, не имея возможности возразить. Потому что по сути Кондратьев был прав. По сути прав… А плевать на эту суть… Кто такой этот Кондратьев? Что он понимает в торговле? Кто такие этот Никифоров, Фролов? Если бы не Михаил с его хваткой и оборотистостью, с его образованием, вся эта фирма давно бы прогорела…
Казалось, ненависть Михаила к Кондратьеву не знала предела почти с самого начала их знакомства и совместной работы… Но когда он узнал про него новое обстоятельство, он стал ненавидеть его во сто крат больше… Нет, никаких сомнений… Пришли братаны, и ладно! Сами подстроили эту встречу, и отлично! Нужен он им, и прекрасно, главное — отомстить и нажиться… Будь что будет…
Он погрузился в свои мысли настолько, что даже не заметил, как мощная мужская фигура возвысилась над их столиком.
— Киряешь, братишка? — послышался голос сверху. Михаил вздрогнул и поднял голову. На него глядели круглые водянистые глаза Коляки. Блестела под огнями люстры мощная золотая цепь.
— Зашли вот, — улыбнулся Игорь. — Садись, Коляка, выпей с нами.
— А я не пью! — рассмеялся Коляка. — В завязке я. Опаскудело квасить.
— Садись, поболтаем.
Николай сел, закинул ногу за ногу, небрежно закурил сигарету. На Михаила он даже не глядел.
— Коль, ты что, не узнаешь? Это же Миша Лычкин, наш сосед по Ленинградке, мой одноклассник, — улыбался Игорь, указывая на побледневшего Михаила.
— В натуре? — нахмурил жиденькие бровки Коляка. — Точняк… Миха! Здорово, братан! Как живёшь-можешь? На что живёшь? Бабки паханские пропиваешь? Тоже дело…
— Мишка меня выручил в том году, денег дал взаймы, — сказал Игорь. — А я отдать не могу. Может, выручишь, я отдам…
— С чего отдашь, пацан? Налей-ка пива лучше, в горле пересохло. Что, с пустыми бутылками сидите? Эй, халдей! — заорал он, оглядываясь назад.
Как из-под земли вырос официант, угодливо наклоняясь к нему.
— Принеси «Амстела» с полдюжины! Галопом! Только холодненького!
— Мигом! — растворился официант, и не успел Николай откашляться, как на столе появилось шесть запотевших бутылок «Амстела» и три чистых бокала. Официант разлил пиво по бокалам и так же мгновенно испарился.
— Ну, Коль, надо же парню помочь, — канючил Игорь.
— Я не благотворительная организация, чтобы всем помогать, — проворчал Коляка, отхлёбывая пиво. — Мне бы кто помог… Сам хожу по лезвию, — сверкнул он глазками-бусинками и сплюнул прямо на пол. Парочка за соседним столиком опасливо покосилась на него и стала суетливо собираться восвояси.
Михаил вспомнил слова Игоря о том, что только вчера Живоглот замочил при разборке какого-то человека, и похолодел. Старался не глядеть в холодные глаза своего опасного собеседника, суетился, ёрзал на стуле. От Живоглота это не ускользнуло, он слегка усмехнулся.
— Чего дёргаешься, парень хороший? — спросил он. — Выпей вон пивка холодненького. Рекомендую. Фирма!
Михаил покорно отхлебнул пива и попытался изобразить на бледном лице удовольствие.
— Кайф, правда, братан? — буравил его глазками Живоглот.
— П-правда, — промямлил Михаил, делая ещё один глоток. Поперхнулся и закашлялся.
— Ты чего? — притворно удивился Живоглот. — Чего это тебе поплохело, братан?
— Да ничего, поперхнулся просто, — продолжая кашлять, пытался произнести Михаил.
— Не, в натуре, братан, — мечтательно окинул взором ресторан Живоглот. — Клёвые времена настали… Для деловых людей, имею в виду… За бабки что угодно можно купить, хоть дворец, хоть «Боинг», хоть пароход, хоть атомную бомбу… И пожрать можно всласть, и выпить…
— А коли денег нет, Коляка, тогда что? — угодливо щерился Игорь.
— Тогда тухни, понятное дело, — деловито объяснил Живоглот. — А я так полагаю, денег теперь нет только у закоренелых мудаков и фраеров дешёвых… Глянь, братан, — по-дружески обратился он к Михаилу, слегка дотрагиваясь до его пиджака пальцем в огромном золотом перстне. — Что я? Кто был? Дитя коммуналки, подзаборник, папашу своего мы с Игоряхой знать не знаем, мамаша сам знаешь кто, университетов не кончала и школ, по-моему, тоже, — усмехнулся он. — Не уверен, умеет ли она читать.
— Умеет, умеет, — возразил Игорь. — Я точно знаю, она недавно книжку на помойке нашла. «Чапай и чапаята». И всю её от корки до корки прочитала. Уселась на диван, затихла вся, затаилась и читает, читает, прибубнивает что-то