Мне тебя заказали

бы не интересовался… А о том, что у неё была в прошлом какая-то личная драма, я могу только догадываться по её печальным голубым глазам… Остальное узнаешь сам, Леха. Действуй, — с грустью поглядел он на него. — Что поделаешь? Прошлого не вернёшь, а живым жить… Идёт жизнь, никуда не денешься. Одной работой жив не будешь, а тебе ещё так мало лет… Хотя времени с … ну… прошло ещё мало… Короче, тебе решать, ты мужик взрослый…
Вскоре Алексей снял квартиру неподалёку от работы и съехал от Сергея.
А как-то заехал по своим делам в Фонд и снова увидел там Инну.
— Здравствуйте, — произнёс он, входя в комнату.
Инна вздрогнула и густо покраснела.
— Здравствуйте, Алексей Николаевич, — пробормотала она. — Вы к Сергею Владимировичу? А его нет, вы разве не знаете, он уехал с делегацией на Конгресс миролюбивых сил в Швейцарию.
— Правда? А я и не знал, я в Китае был по своим торговым делам. И когда он будет?
— Не раньше вторника. А у вас что-то срочное?
— Да нет, время терпит. Я пойду тогда… В офис надо. Дела, понимаете ли…
Он уже направился к выходу, как вдруг резко остановился, поглядел на Инну и выдавил из себя:
— А что вы делаете сегодня вечером? Пятница, завтра выходной, — добавил он почему-то.
— Ничего не делаю, нет у меня никаких дел. А что?
— Пойдёмте со мной в ресторан, посидим, — предложил Алексей. — Если вам это не неприятно, конечно…
— Конечно, нет, — привстала с места Инна. — Почему мне это должно быть неприятно? Мне, напротив, это очень даже приятно…
Они посидели в ресторане «Дома туриста» на Ленинском проспекте, а потом он проводил её домой. Жила Инна с родителями в двухкомнатной квартире на улице Удальцова.
…В ресторане Алексей разговорился, рассказывал Инне о своей службе, о боях и погибших друзьях. Особенно много рассказывал о Сергее Фролове.
— Если бы не он, я бы, наверное, не выжил, — добавил он в конце рассказа.
— Да? — удивилась Инна. — А он мне говорил, что, наоборот, это вы ему жизнь спасли в Афганистане, вынесли его раненого с поля боя.
— Было и это, — еле слышно проговорил Алексей. — Но это все ерунда. Его помощь для меня была гораздо весомее. Его могли спасти и другие ребята. А вот меня, кроме него, спасать было некому…
Инна вопросительно глядела на него, но он уже замкнулся в себе, не желая продолжать этот разговор. Видения снова охватили его… Гарнизон, пыль, духота… И Митенька в голубой кепочке, бегущий к нему. «Папа приехал! Папа приехал!» Он побледнел и вздрогнул.
— Да что с вами? — встревожилась Инна.
— Ничего, извини. Скучно тебе со мной, Инна. Ты молодая красивая женщина… А я… — махнул он рукой.
— А вы… А ты… что, старик, что ли? Вам… Тебе едва за тридцать…
— Это с какой стороны поглядеть… Давай выпьем… За тебя!
— За все хорошее! А плохое само придёт…
…И вот он проводил её до подъезда.
— Зайдёшь? — спросила она. — Я одна… Родители в санатории.
Он промолчал. Сделал было движение к подъезду, но вдруг снова вздрогнул и остановился. Неловко поцеловал Инну в щеку и зашагал восвояси… Инна в недоумении осталась стоять на месте…
А на следующий день он снова поразил её. Была суббота, выходной день. Часов в одиннадцать она вышла в магазин. Стоял ясный ноябрьский, почти зимний день, ярко светило солнышко. Инна стала заворачивать за угол и вдруг нос к носу столкнулась с Алексеем. Он был гладко выбрит, хорошо выглядел в своём темно-синем пуховике и держал в руке букет розовых гвоздик.
— Здравствуй, — произнёс он, протягивая ей букет. — Я к тебе… Только вот номера квартиры не знаю… Как бы я тебя нашёл, ума не приложу, пришлось бы соседей опрашивать, неудобно как-то…
— Да? — смутилась она. — А я вот в магазин…
— Пошли вместе.
Через полчаса они сидели в её уютной квартире перед бутылкой шампанского.
— Ты мне очень нравишься, Инна, — тихо сказал Алексей. — Но… ты меня извини… Моё поведение кажется тебе странным. Я сам расскажу тебе обо всем… Давай только выпьем немножко. А то мой рассказ будет слишком тяжёлым…
… — Боже мой, боже мой, какой кошмар, какое горе! — рыдала Инна. — Как все это ужасно… Твоя жена, твой малыш… Твой погубленный малыш…
Она просто билась в истерике, и уже Алексею пришлось утешать её. Но она никак не могла успокоиться. И именно в этот момент Алексей испытал к ней, к этой хрупкой девушке, чем-то напоминавшей ему покойную Лену, чувство настоящей любви и нежности….
— Нет, я не могу, я не могу, я не имею права… — продолжала рыдать она, уже в постели, полураздетая. — Ты такое пережил… Нет, я не могу… Не могу, извини, Алёша…
Так и началась их любовь…
Алексей старался при Инне не упоминать о покойной Лене. Она была такая