Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
увидев длинную очередь. Ему очень не хотелось стоять в этой очереди, он собирался сказать какие-то важные слова Лене, но отказать перед расставанием сыну он тоже не мог…
— Разрешите мне без очереди? — попросил Алексей стоявших впереди. — Жена с сыном уезжают, вот… жарко, понимаете ли…
Толстая тётка с насурьмлёнными бровями, стоявшая в очереди первой, набычилась и мрачно глядела на Алексея.
— Тут все уезжают, — пробубнил с сильным акцентом какой-то невзрачный человечек, несмотря на жару, одетый в чёрный костюм и широченный цветастый галстук. — И у всех дети…
— Да пропустите его, — вмешалась девушка в ситцевом платье. — Он же офицер, у него времени нет…
— Вот и пусть едет в свою Россию, там его без очереди и пропустят, — злобно проговорил человечек, теснее придвигаясь к безразмерной заднице стоявшей впереди тётки, чтобы Алексей не сумел втиснуться туда.
Алексей хотел было что-то ответить, но только махнул рукой, не желая вступать в беспредметный спор. Такими разговорами его было не удивить. А Лена их слышала в городе постоянно. А в последнее время все чаще и чаще… Особенно после августовского путча, когда дело запахло развалом огромной страны. Местные жители почувствовали запах призрачной свободы. Правда, свободы от чего именно, они и сами толком не знали, всем казалось, что грядущие перемены сразу ощутимо улучшат их жизнь…
Отстояв минут десять, он купил мороженого сыну и себе. Быстро шагал к вокзалу. Увидел приближающийся слева состав. «Все, — подумал он. — Слава богу, хоть не задерживается… Посажу их, дождусь отправления и успокоюсь душой… А то тут в последнее время всякое бывает… Два месяца назад в центре города…»
Но не успел он это подумать, как оглушительный взрыв потряс площадь. Полетели стекла из здания вокзала, раздался многоголосый душераздирающий крик. Алексей похолодел и почувствовал, что волосы зашевелились у него на голове. Ноги стали словно ватные, а во рту пересохло. Продолжая держать в обеих руках стаканчики с мороженым, на подкашивающихся ногах он шёл к вокзалу. Здание вокзала гудело словно улей, все шевелилось, как разворошённый гигантский муравейник. Нараставшая тревога разразилась молнией… Вот что э т о было… Это было марево перед грозой, перед страшной, уничтожающей все живое грозой….
Навстречу Алексею бежали люди, обезумевшие от ужаса, окровавленные, растерзанные, размахивающие руками…. Продираясь сквозь толпу, он вошёл в здание вокзала.
«…Там… вон там они остались, на ту скамейку они сели… М-м-ми…. — извергалось из пересохшего рта Алексея. — Л-л-ле… Нет, — пытался он успокоить себя. — Да, это взрыв, такой же, какой был в центре города два месяца назад, это трагедия, но они-то живы… Они живы… Ведь не может такого быть, чтобы… Не может такого быть…»
На него налетел какой-то обезумевший человек в тюбетейке, с окровавленным лицом. Он махал руками и истошно кричал что-то по-таджикски… Алексей инстинктивно отшатнулся от него.
— Оцепить вокзал! — раздался откуда-то справа властный голос. — Рахимов, к тому выходу, Джурабеков — к этому!
— Погиб Джаббаров! Джаббаров погиб! — раздался голос в глубине вокзала. — Вот его тело. — Голос говорил по-таджикски, но Алексей понимал этот язык.
— Перекройте выходы! Немедленно! — крикнул властный голос слева.
Алексей хотел было повернуться направо и что-то посоветовать этому человеку. Но… голова его инстинктивно повернулась влево…
Лицо Алексея исказилось страшной гримасой. Он увидел на полу голубенькую кепочку Митьки… И палку от сачка, которой он только что так весело размахивал… А рядом… А рядом… Что-то жидкое, кровавое, красное… А вот… чёрная лакированная босоножка… Эти босоножки он купил Лене позавчера в центральном универмаге… Она ещё долго мерила их, никак не могли подобрать нужный размер… Ему так хотелось сделать жене приятное… Босоножки импортные, немецкие…
— Оцепить вокзал! — ещё раз крикнул справа властный бас.
Алексей хотел тоже что-то крикнуть, но почувствовал, что лишился дара речи. Спазмы в горле мешали ему говорить. Он словно рыба открывал рот и делал странные конвульсивные движения всем телом.
— Что с вами, товарищ капитан? — спросил его бас.
Алексей повернул голову и увидел черноволосого милиционера с капитанскими погонами. Он поднял дрожавшую правую руку с зажатым в ней вафельным стаканчиком и показал туда, где лежали в луже кровавого месива кепочка и босоножка. При этом сделал резкий шаг к милиционеру, продолжая сжимать в обеих руках стаканчики с мороженым, причём так сильно, что белая сладкая жижа потекла у него по рукам. Но он отчего-то не бросал эти стаканчики, продолжал сжимать все сильнее и сильнее.
