Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
запихнули в машину, сунув в нос тряпку с хлороформом. Живоглот вытащил у него из кармана документы, проверил содержимое кейса, нашёл там печать, доверенность, копию платёжного поручения. Пересел в другую машину и поехал в условленное место, где его ждал Комар. А недолгим будущим Дмитриева предстояло заниматься Амбалу, тем более что он любил подобные забавы.
— Останови здесь, — скомандовал Амбал шофёру. Они ехали по глухой лесной дороге. Не приходящего в сознание Дмитриева вытащили из машины и потащили на маленькую заснеженную лесную опушку. Амбал шёл сзади и тащил в руке канистру с бензином.
— Швыряй его тут! — распорядился он.
Дмитриева бросили на середине опушки. Амбал с разгоревшимися глазами плеснул на него бензин из канистры.
— Стрельнул бы, что ли… — пробормотал подручный.
— Зачем, мудила? — недоумевал Амбал. — Шум производить, пулю тратить… И так интересней же…
Когда он кинул спичку, Дмитриев очнулся от нестерпимой боли. Загорелся он мигом, словно факел. Душераздирающий крик раздался в лесу. И только тогда водитель вытащил «ПМ» с глушителем и разрядил в горящего человека обойму.
— А зря, — посетовал Амбал.
— Шум производить, ещё говорит, — проворчал водитель. — Пошёл ты…
Амбал хотел было порвать его на части за такое оскорбление, но решил повременить с расплатой. Теперь им надо было быстро уничтожить следы преступления.
Втроём молча, мрачно дождались, пока то, что ещё недавно было отцом троих детей Борисом Викторовичем Дмитриевым, сгорело дотла, выкопали яму и совершили страшные похороны. А затем также молча поехали в Москву.
О подробностях убийства Живоглоту рассказал позднее водитель машины. Живоглот только повёл плечами.
— Мудак он, этот Амбал. В жизни больше ничего ему не поручу, на вот тебе, братан, за оперативность. — И сунул ему в руку несколько стодолларовых купюр. Из-за глупости Амбала произошёл нежелательный шум, который мог иметь последствия…
А поздно вечером приехал в сопровождении братков Лычкин, усталый, но весёлый и довольный. Братки вывалили на пол несколько объёмных увесистых сумок.
— Ну как? — встретил его сгоравший от нетерпения Живоглот.
— Лучше не бывает… Все сдал. Буквально за два часа все сдал… Здесь рублей на пол-»лимона» баксов. — Он открыл одну сумку и показал её содержимое Живоглоту. — Вот, они свидетели, — показал он на уставших улыбающихся братков.
— Не свистит, — пробасил один из них. — Клево работал парень, товар с руками отрывали…
— Потому что выгодно было. А если выгодно, почему бы и не взять, — попытался приуменьшить заслуги Лычкина Живоглот.
Но того уже трудно было разубедить в собственной исключительности. Вот и настал его час… Вот оно, начало головокружительной карьеры крутого бизнесмена…
Живоглот накормил Лычкина ужином с водкой и отправил домой. На следующий день он позвонил ему и велел приехать. Лычкин приехал, и Живоглот торжественно вручил ему конверт с пятьюдесятью тысячами долларов.
— У нас так, Миша, — произнёс он. — Мы тебе не воровское государство. У нас все по-честному. Заработал и получи. И трать, братишка, в своё удовольствие… Вот какие времена клёвые настали… Для умных людей, разумеется… — добавил он.
— Но здесь же только пятьдесят, — разочарованно произнёс Лычкин, тщательно пересчитав деньги.
— Ничего, за нами не заржавеет, — буркнул Живоглот. — Остальное получишь в скором времени. Ещё дело будет…
Михаил хотел было возразить, что за новое дело оплата должна быть отдельной, но не осмелился произнести это. Тем более что и эта сумма впечатляла. Как и перспективы дальнейших заработков… Честно говоря, он до последней минуты не верил, что ему вообще что-нибудь заплатят. Кто он против таких людей?
Распираемый от гордости, Михаил вышел из квартиры Живоглота и шествовал с кейсом в руке по Рублевскому шоссе. У него было пятьдесят штук баксов.
— Алло, Алексей Николаевич? — раздался голос в телефонной трубке.
— Да, это я, — ответил Алексей.
— Это Добродеев беспокоит из Западносибирской торговой компании. Я хотел узнать, куда там наш Дмитриев пропал с товаром? Ведь неделя прошла, а его все нет и нет…
Поначалу Алексей ничего не понял. Как это так? Пропал товар… И пропал Дмитриев…. ДМИТРИЕВ!!! Как это так — Дмитриев? Ведь Дмитриев заболел, а вместо него приехал Пирогов… Мгновенно перед глазами встало узенькое лицо Пирогова, его хитренькие глазёнки… И жуткая суть произошедшего стала постепенно доходить до него…
Алексей потерял дар речи. Какой-то комок встал в горле, а руки и ноги похолодели от ужаса. Ему было почти
