Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
товарища Кондратьева не только посредством драгоценнейшего Петра Петровича…
… — Неутешительные у меня для вас новости, Алексей Николаевич, — сказал Кондратьеву на последнем свидании Сидельников. — Эта Щербак отказалась от своих показаний. Видно, кто-то припугнул её. Вообще, у меня такое ощущение, что вы сами чего-то недоговариваете. А между нами должна быть полная откровенность… Ведь если вы знали раньше этого мерзавца Дырявина, вы обязательно должны мне это сообщить. Вообще все, как на духу, даже если это никак не свидетельствует в вашу пользу…
— Да не знал я раньше этого Дырявина, — усталым голосом произнёс Алексей. — И ничего я не утаиваю от вас, Пётр Петрович. Все рассказал, и о Дмитриеве, и о тюменском тресте, и об этом покушении…
— Ладно, ладно, я вам верю, иначе нельзя. Так вот, я вам говорил и повторю ещё раз: машину эту, зеленую «Ниву», угнанную перед этим инцидентом, видели двое — Щербак и ханыга Сытин, околачивавшийся тогда около винного магазина. Сытин тоже запомнил номер машины, я вам говорил. В показаниях этих людей ваше спасение. Но Сытин, сам явившийся в прокуратуру, исчез неизвестно куда, а Щербак отказалась от показаний. Номера были фальшивые, разумеется. Но и вы, и Сытин, и Щербак назвали одни и те же номера. Только вы вспомнили их с таким трудом, а они выпалили как на уроке, память хорошая, видно… А теперь остались лишь ваши показания, а это… сами понимаете… На пистолете только ваши отпечатки пальцев, видно, Дырявин работал в перчатках… Это был профессионал, хитрый профессионал… Понимаете, никто никакого нападения на вас не видел, видели только, как вы склонились над Дырявиным, и Жилкина, и Соломатин, и теперь вот Щербак… Но вы не отчаивайтесь, мы что-нибудь придумаем, ещё не вечер, Алексей Николаевич. А теперь я вынужден откланяться, у меня больна жена, поеду за лекарствами… Ладно, — вздохнул он. — Будем бороться за вас. Крупно вас подставили, крупно, какое тяжёлое время для начинающих неопытных бизнесменов… Этот пропавший Дмитриев, ограбленный склад, теперь вот это… Ладно… Будем работать…
Кондратьев выслушал все это совершенно спокойно. Ему было все равно. Он чувствовал некую внутреннюю обречённость, понимая, что на него непонятно за что словно ополчились все силы зла — и земные, и небесные… «Будь что будет», — думал он с горечью.
Сидельников передал Алексею письмо от Сергея, написанное ещё неделю назад.
«Здорово, Леха! Как ты там? Держись, не вешай нос! Прорвёмся!
Я тут провёл своё следствие, наведывался к соседям и нашёл двух очень важных свидетелей в твою пользу. Во-первых, некую Вику Щербак. Она кое-что видела, и я об этом уже рассказал Сидельникову. Вика ходила к Бурлаку и дала показания. Ты представляешь, она прекрасно запомнила номер «Нивы», отъезжавшей с места преступления.
А ещё я нашёл некого Сытина, он сам пошёл в прокуратуру и рассказал, что видел. Я говорил с ним, он порядочный человек, хоть и алкаш. Стоит на своём, и точка. Ничего и никого, говорит, не боюсь, семьи нет, детей нет. Он видел, как от лежащего на земле человека отошёл мужчина в куртке, сел в зеленую «Ниву» с номером 23-58 ММ, и все тут. И происходило все это ровно в пять часов тридцать минут. Память, он говорит, у него феноменальная. Чудной человек, но очень честный. Очень нам нужны его показания…
Так что не так уж плохи наши дела, дружище, мы ещё дадим им бой!
Надеюсь, ты получил мою передачу в целости и сохранности, тут ребята столько собрали, на всю камеру, конечно, не хватит, но ближайших соседей по нарам угостить сможешь на славу… Держись, Леха! Не вешай нос, капитан! Твой друг Сергей».
«Интересные дела, — подумал, закусив губу, Алексей. — Щербак отказалась от показаний, Сытин куда-то исчез… Наверное, его уже… того… Кто же это работает против меня? Кому я так сильно перешёл дорогу?»
Следующее же посещение Сидельникова принесло Алексею самое горькое страдание.
Уже был конец мая.
В последние дни Алексей сошёлся с двумя молодыми парнями, попавшими за решётку из-за крупных недостач в их фирмах. Это были наивные, взбалмошные, безобидные ребята, и ему было с ними хорошо. С ними он и поделил свои запасы, которые послал ему Сергей.
— Хотел бы вас порадовать, Алексей Николаевич, да, к сожалению, нечем, — произнёс Сидельников. — Я не могу говорить вам неправду, в нашем деле правда, точность — это самое главное.
— Говорите, Пётр Петрович, — грустно сказал Алексей. — Я ничего не боюсь…
— С вашей подругой произошло несчастье. Вчера её кто-то сильно напугал, и у неё произошёл выкидыш.
— Она была беременна?
— Да, разумеется. А вы что, не знали об этом?
— Понятия не имел…
— Однако
