Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
быть, сын, может быть, похожий на погибшего Митеньку. Ведь и Инна немного похожа на Лену…
От этой мысли ему снова стало горько, даже больно, но, как ни странно, от всего этого появилось желание жить.
Алексей решил отказаться от услуг Сидельникова, но адвокат при очередном посещении вдруг повёл себя совершенно неожиданно.
— Алексей Николаевич, я почти уговорил Викторию Щербак дать на суде показания. Это интеллигентная женщина, по образованию математик, работает в научном издательстве, и, по-моему, у неё наконец проснулась совесть, — горячо говорил Сидельников. — Она же видела машину, запомнила её номер, он полностью совпадает с тем, который назвали вы. К тому же в протоколе имеются показания покойного Сытина, он тоже назвал этот номер машины. А Щербак видела, как вы садились в свою машину за несколько минут до этого… Так что поборемся, Алексей Николаевич, поборемся… Да, и вот ещё что… Я навёл справки у сведущих людей, так вот — этот Дырявин не имел никакого отношения к группе Славки Цвета, которая наезжала на вашу фирму в феврале. Он отморозок, вернулся только что из заключения и ни с какой группировкой не был связан. И напал на вас, вполне возможно, только с одной целью — убить и завладеть машиной. А второй отморозок, его сообщник, увидев, что он в тяжёлом состоянии после того, как получил от вас насосом по голове и ударился затылком об лёд, взял да и придушил его. Ведь это вполне логично — толку-то от него мало, а показания против соучастника дать мог. Версия более чем убедительная, и мы её будем активно разрабатывать… Так что не вешайте нос, Алексей Николаевич… Должна эта Щербак дать показания, должна…
— Ну а что, потом этот же отморозок убил Сытина и стал терроризировать Щербак? — засомневался Алексей. — Его же никто из них не знает, ему бы исчезнуть поскорей…
— Это рабочая версия, Алексей Николаевич, — загадочно улыбнулся Сидельников. — Не могу же я из вас правду клещами вытягивать. А раз не могу, а защищать вас обязан, то я создам свою правдоподобную версию, которая для нас с вами должна стать правдой, единой и неделимой правдой. Так-то вот… Были бы со мной пооткровеннее, нам обоим было бы куда легче… К тому же и следователь Бурлак далеко не какой-нибудь монстр, а очень обстоятельный и объективный господин… И никакого намерения топить вас он не имеет…
И, услышав это, Алексей решил не отказываться от услуг Сидельникова.
— Молодцы, какие вы у меня все молодцы, — потягивался в мягком кресле Евгений Петрович Шервуд. — Воистину, кадры решают все. А у талантливого руководителя и кадры должны быть столь же талантливыми. А ты, Мишель, просто выше всех похвал, — слегка приподнялся он с кресла и хлопнул по плечу Лычкина, сидящего напротив. — Ну я понимаю, Пётр Петрович, опытнейший человек, матёрый волк, но ты — тебе только двадцать три. А фору можешь дать многим старым лисам. Нет, поверь мне, быть тебе большим человеком! Но пока ты ещё человек маленький, выполняй все, что я тебе говорю. И продолжай наблюдение за этим одноногим Фроловым. Я верю, что на этом поприще нас ждёт успех… Ты только не подумай, Мишель, что все это для меня имеет большое значение. Нет, разумеется, обули мы этот «Гермес» на немалую сумму, но, сам понимаешь, я занимаюсь не только этим, дел невпроворот. Время сейчас решающее — кто не подсуетится теперь, будет потом лапу сосать. Время новых Морганов и Дюпонов… Но если каждый будет делать своё дело так же артистично и филигранно, нас ждёт большой успех. А время таких дуболомов, как Славка Цвет, скоро канет в Лету. Успеха будут добиваться интеллектуалы, талантливые борцы за денежные знаки, такие, как ты, Мишель. Жалею, что твой батюшка не дожил до наших светлых дней, полагаю, что он развернулся бы сейчас в свою полную мощь.
— А Чёрный? — вдруг сорвалось с языка Михаила.
Гнедой внезапно помрачнел и сделал глоток своего любимого виски «Джонни Уолкер» с содовой водой.
— А откуда ты про него знаешь? — тихо спросил он, глядя куда-то в сторону.
— Так от вас же и слышал, вы о нем мне говорили… Что Сергей Фролов обращался к нему за помощью.
— Я говорил? Что-то не припомню… Но, возможно, и говорил, склероз, понимаешь, ранний склероз… Ну и забудь, раз слышал. Ты, Мишель, что-то стал задавать лишние вопросы. А у нас совсем иная картина, нежели, например, в Плехановском институте или в каком-нибудь другом учебном заведении… Там приветствуется любознательность, у нас же это может стоить жизни — единственной, данной человеку богом жизни. Так что вот — ни о каком Чёрном ты ничего не слышал. Впрочем, как и обо мне. Понял? — уставился он своими бездонными глазами на оторопевшего от своего глупого вопроса Михаила.
— П-п… Понял, — пробормотал
