Мне тебя заказали

Отвечай! Пьян ведь был небось?
Юркеш снова развёл ручищами, глупо улыбнулся и слегка кивнул.
— Ну вот, так и знал, — усмехнулся Гнедой. — Да, пьянство — это страшный бич нашего народа. Где их найти, непьющих-то? — вздохнул он. — Только за дверь, а они уже квасят…
Михаил тупо глядел в круглые глаза Гнедого и не мог произнести ни слова.
— С него будет спрошено по всей строгости. Я наложу на него штраф. Этого они боятся больше всего, — пообещал Михаилу Гнедой и сделал ему знак, чтобы он садился в машину и уезжал восвояси.
Тот поплёлся к машине. Сел в неё и тронул с места. Когда они выехали за пределы участка, Лолита истерически зарыдала от перенесённого унижения. Михаил дотронулся до её колена в чёрном чулке, желая как-то утешить её. Но она с лютой брезгливостью отдёрнула ногу в сторону.
— Останови машину, — приказала она.
Тот остановил. Они были уже почти у трассы.
Лолита вышла из машины и побрела в своих замшевых сапогах на высоченном каблуке к Рублево-Успенскому шоссе. Михаил сидел в машине и курил. Перед глазами стояло лицо заживо закопанной в землю Варвары.
…А тем временем Гнедой дружески хлопнул телохранителя по могучему плечу, сунул ему в карман кожаной куртки несколько смятых стодолларовых купюр и громогласно захохотал. А потом так же мгновенно перестал ржать и пошёл завтракать. Там, в гостиной, его ждали белокурая Неля и верный Джульбарс. Ждали с нетерпением, потому что Неле Гнедой обещал сегодня сделать какой-то дорогой подарок. Джульбарс же элементарно хотел жрать.
Войдя в комнату, Гнедой взял со стола несколько кусков карбонада и швырнул их Джульбарсу.
— Жри, жри, ненасытная твоя душа. Эй, вы, — крикнул он прислуге. — Дайте ему сырого мяса, что ли! Заслужил пёсик, заслужил, пусть пожрёт…
Вошёл Юркеш и увёл пса из комнаты.
— Ну а теперь иди ко мне, моя русалочка, — проворковал Гнедой, разваливаясь в мягком кожаном кресле, и Неля бросилась к нему на колени.

Инну вызвал к себе Сергей Фролов и объявил ей, что она уволена. Она пыталась узнать, за что, но обычно многословный и приветливый Сергей не стал вдаваться в подробности. Видя слезы на её глазах, коротко произнёс:
— Леха для меня как брат родной. И те, кто предают его, предают и меня.
Делать было нечего. Она осталась и без работы, и без любимого человека.
А за два дня до этого она потеряла и ребёнка.
Произошло это так. Она вошла вечером в подъезд и обнаружила, что там кромешная тьма. Не горела ни одна лампочка. Она на ощупь пыталась пробраться к лифту, но тут почувствовала грубое прикосновение мужской руки и тяжёлое несвежее дыхание.
— У-ааа! — прохрипел мужик и стал тянуть её к себе. Насмерть испугавшись, Инна вырвалась из его рук и побежала вверх по лестнице. От страха она даже не могла кричать, бежала, не оглядываясь. Поначалу мужик, тяжело дыша, гнался за ней, а потом она споткнулась и упала. И только тут сумела преодолеть спазм в горле и закричать истошным голосом. Мужик бросился вниз, а сверху послышался голос отца:
— Инна, это ты?!
— Я… На помощь, помоги мне, папа!
Отец рванул вниз, добежал до Инны, взял её на руки и понёс в квартиру.
И все… Этой же ночью ребёнок перестал существовать. Окаменевшая от горя, она через два дня пошла на работу. И тут услышала от Сергея такие жестокие слова.
После этих слов у неё снова пробудилась ненависть к Алексею. Кроме него, никто не мог сказать Фролову что-то плохое про неё. Разве что Лычкин? Но что он мог сказать? Что?
Но ни Алексей, ни Лычкин ничего не говорили Фролову. Про фотографию рассказал ему Сидельников, деликатно умолчав о выкидыше, хотя знал об этом от неё же. Он позвонил ей буквально через десять минут после того, как она вышла из больницы. Он хотел уточнить кое-что о личной жизни Алексея и был взволнован её подавленным тоном. И она рассказала ему о произошедшем…
Но Фролов ничего об этом не знал, он знал только о фотографии, из которой явствовало, что Инна изменяет Алексею, находящемуся в тюрьме. С кем именно изменяет, Сидельников не сказал. Инна передала ему конверт для Алексея, он при нем его вскрыл и обнаружил там какую-то фотографию, на которой Инна была запечатлена с мужчиной. А уж с каким мужчиной, откуда ему знать? Затем Алексей фотографию порвал.
Некоторое время Инна сидела дома. А потом устроилась на работу бухгалтером в свой же ЖЭК. На её счастье, старая бухгалтерша только что вышла на пенсию.
Сидельников продолжал навещать её. Она, преодолев гордость, написала Алексею подробное письмо. Там было все — и о посещении Михаила, и о том, как ей плохо без него, как её уволили с работы, как она потеряла ребёнка. Длинное, на десяти