Кто зону топтал, тот много видал. Алексей Кондратьев видал действительно много: Афган, смерть жены и сына, бандитские «наезды», уголовные разборки на зоне. Все выдержал боевой офицер, но не потому, что цеплялся за жизнь, а потому, что хотел отомстить тем, кто его подставил. Волчьи законы зоны позади, впереди волчьи законы воли. Одинокий волк выходит на охоту…
Авторы: Рокотов Сергей, Стернин Григорий
что любит только Алексея, не может без него жить и будет ждать его все семь долгих лет… Ничего, ей будет только тридцать один, а ему сорок один… Она верила, они обязательно будут счастливы… А потом, как и Алексей, представила себе, что такое семь лет, восемьдесят четыре месяца, и силы снова оставили её…
Михаил подхватил её под руку, когда она уже теряла сознание, и усадил в машину. Было холодно, под ногами гололёд, с неба падала снежная крупа. Он отвёз её домой и проводил до дверей квартиры.
— Инночка, — произнёс он. — Что бы ни случилось, ты всегда можешь обращаться ко мне. Бывают моменты, когда надо быть выше взаимных обид…
Она с благодарностью поглядела на него и нажала кнопку звонка.
Михаил же вышел из подъезда, сел в «девятку» и поехал к платной стоянке неподалёку от его дома. Там пересел в новенькую «Вольво-740», которую купил полмесяца назад, и поехал обмывать происшедшее… Сегодня он препоручил дела в казино своему заместителю, предварительно испросив позволения у Гнедого. Тот разрешил погулять в честь такого замечательного события.
Путь его лежал в Чертаново.
…Лариса была сегодня особенно очаровательна. Она стояла в дверях в ослепительном голубом платье, слишком коротком для её двадцати восьми лет. Зато это платье давало возможность полюбоваться её стройными длинными ногами в чёрных колготках. На ногах были темно-синие туфли на высоченном каблуке. Лариса благоухала французскими духами, на лице — фирменная косметика.
— Семь! — произнёс Михаил с порога.
— Мало, — сузила глаза Лариса.
— Не покажется, — поправил её Михаил. — О нем позаботятся, чтобы не показалось мало…
— Тогда… — хлопнула она дверью, — выпьем за это… Раздевайся, дорогой…
Михаил снял дублёнку и сапожки, прошёл в комнату.
Посередине комнаты был накрыт шикарный стол. Накануне он дал ей денег на угощение, предчувствуя праздник. В том, что он состоится, не было никаких сомнений. Все было предопределено заранее. Даже семь, а не десять лет, к которым приговорили Кондратьева. Зачем раздражать публику слишком строгим приговором? Все равно ему не досидеть до конца срока. Алексей Кондратьев, перебежавший дорогу Гнедому, был обречён…
Лариса сама открыла бутылку шампанского и стрельнула в потолок пробкой. Разлила по бокалам.
— За успех! — провозгласила она. — Так им… — прибавила тихо.
— Тебе-то все это зачем? — спросил Михаил, выпив до дна свой бокал.
— Ненавижу, Мишенька, эту тихоню… И мать ненавижу, которая моего замечательного крутого папашу Владика променяла на этого правильного во всех отношениях инженера Федьку Костина. И всегда мне пеняла моим отцом, мол, в него пошла… Порой и выражения не выбирала, такое мне, девчонке, говорила… А Инночку всегда в пример ставила — умница, отличница, комсомолочка, не то что ты, беспутная..
— А ты была беспутная? — усмехнулся Михаил.
— А как же? — блудливо улыбнулась Лариса и села к нему на колени. — Я всегда была беспутная и немножечко блядовитая… Потому что умела радоваться жизни… А теперь радуюсь вместе с моим золотым Мишенькой, моим директором казино, моим крутым кавалером… Как хорошо, что ты пришёл к ней именно в тот момент, когда мы там пировали. Недостойна она такого мужчины, как ты… Ещё хотела ребёнком привязать, зараза… Ты у меня сам ребёночек ещё, тебя надо нежить и лелеять…
И стала теребить ему пальцами известное место. Михаил возбудился от её ласки и потащил её в постель. Между занятиями любовью они пили шампанское и лопали угощения, приготовленные Ларисой.
— Какой ты мужчина! — восхищалась она. — Разве тебя сравнить с моим бывшим муженьком, это же рохля, живой труп… Единственное достоинство — двухкомнатная квартира, которой он поделился со мной. А то бы так и жила с этими Костиными, вот уж тоска-то, врагу не пожелаешь… Такие правильные, такие мудрые, смотреть противно…
— А что, от Кондратьева-то небось тоже возбудилась? — ревниво спросил Михаил. — Когда очаровывала его? То-то ты так радуешься тому, что его посадили…
— Да что ты? — скривилась Лариса. — С тобой не сравнишь… Седой, занудный… Правильный тоже очень. Подходили они с моей сестричкой друг другу, слов нет, только не заслужили они счастья. И не будет его у них никогда…
— Это точно, — помрачнел от какой-то внезапно возникшей мысли Михаил и закурил сигарету.
За окном начинало темнеть. Был мрачный, ветреный ноябрь. И Михаилу от чего-то неведомого, непонятного, висевшего в воздухе, стало очень страшно…
— Не
