Мне тебя заказали

старался побольше, долго-то гулять не приходилось…
— А как узнал, что она умерла?
— Сын сообщил. Я пошёл на почтамт, гляжу — почерк на письме незнакомый… Так-то вот… Ладно, хватит об этом. Ты спросил, я ответил… А Палёный скоро маляву от меня получит. Я знаю его — ты ему не нужен, кто-то из корешей его об услуге попросил. А вот кто — думаю, он мне сообщит… Не откажет старому кенту…
— Слушай, Меченый, — произнёс Алексей, глядя в сторону. — А почему ты решил мне помогать? Я ведь не из вашей братии. А Нырок этот, наоборот, из неё…
— Дело не в этом, — спокойно ответил Меченый. — Ты мужик, настоящий мужик, честный, прямой. Идёшь вперёд, как паровоз, и все… Жалко мне тебя, братан, хитрости в тебе ни на грамм. Какой из тебя бизнесмен, когда в этом деле главное — честным не быть, деньги больше людей любить? Да и люди добрые про тебя говорили. Алёшка Красильников вскоре после суда над тобой в Матроску попал и мне все про тебя и порассказал. Мы с ним и раньше были знакомы, у него уже вторая судимость. А Алёшка из ваших, из афганцев, срочную там отбывал. Какому-то жулику рожу начистил и попал за решётку. Братан старший его оттуда вытащил. А знаешь, кто его братан?
— Знаю, слышал на суде. Авторитет Чёрный.
— Вот именно, Чёрный, — подтвердил Меченый. — Ты полагаешь, твоё спокойствие здесь только из-за твоих боевых заслуг? Чёрный — человек влиятельный, крупный человек… Сейчас он в Лондоне, от цугундера там ховается… Его даже по телевизору показывали, нашёл его какой-то корреспондент… А когда Алёшка служил в Афганистане, командиром взвода у него был знаешь кто?
— Сергей? — догадался Алексей.
— Вы вообще-то переписываетесь с ним или нет? — поразился Меченый. — Только на догадках одних и живёшь. Он сам, похоже, тебя за придурка держит, друг твой. Про Красильникова ты узнал только на суде, про то, что Фролов был у него командиром десантного батальона, ты не знаешь. Алёшка демобилизовался ещё до того, как ты туда попал. А когда на вас наехали в феврале девяносто второго года, Сергей к нему и обратился. А тебе ни слова не сказал. Тем Пётр Петрович и воспользовался. Знаешь, какое у твоего адвоката погоняло в нашем мире?
— Нет.
— Опять «нет»… — тяжело, со свистом, вздохнул Меченый. — Ох, и простак же ты… Пиранья его погоняло. Он человека до костей обглодать может… И если бы захотел, он бы тебя и на червонец упрятал, а то и под сто вторую подвёл, за зверское убийство нескольких человек — Амбала, например, или Дмитриева. Они все могут, что хотят… Только не нужно им это было, вот Грибанов тебе семерик и впаял, не больше и не меньше. А они тебя к другой мере приговорили — к высшей. А палачом назначили Нырка, так-то вот, тебе, седому мужику, все разжуй и в рот положи…
— А кто «они»? — снова задал нелепый вопрос Алексей.
Меченый даже сплюнул от досады.
— А ну тебя! — вытаращил он глаза и сжал кулаки, все в набухших жилах и живописных татуировках. — Сказал же, маляву послал Палёному, ответит — узнаем… Все. Пошли. Вертухай на работу зовёт. Я-то не пойду туда, вызвался, чтобы с тобой без свидетелей в лесочке перебазарить. Моё дело воровское — лежать вверх брюхом. Может, в карцер отправят, — равнодушно зевнул он.
Следователь из областной прокуратуры так ничего и не добился, и дело об убийстве Нырка повисло…
А Меченый и Алексей стали напряжённо ждать малявы от Палёного.

До начала нового, 1996 года оставалось чуть более часа. Но настроение у Евгения Петровича Шервуда было далеко не праздничное. Пришедшие буквально одна за другой две малявы привели его в состояние бешенства и лютой злобы. Первую гонец привёз к нему на дачу часов в девять. Он вскрыл конверт без адреса и прочитал жёсткие чеканные слова, адресованные ему из Европы.
«Оставь Кондратьева в покое, предупреждаю в последний раз. Григорий».
Вот и все, что написал ему Чёрный. Но этого было вполне достаточно.
Тут надо заметить, что Григорий Красильников вовсе не был так уж озабочен судьбой какого-то отставного офицера Кондратьева. Но отказать в просьбе любимому брату Алексею, на которого семья уже получила из Афганистана похоронку, но который оказался тяжело ранен и вернулся домой, он не мог. В своё время Григорий, старший брат в семье, потерял всех своих близких и находил их по одному… Самый младший брат успел к тому времени погибнуть в детском приёмнике, замученный жестокостью извергов-воспитателей. И своих выживших двух братьев и сестру Чёрный берег как зеницу ока, стараясь исполнять все их прихоти. А потому и принял участие в судьбе Кондратьева.
Фактом являлось то, что малява с недвусмысленным содержанием была получена Гнедым, фактом являлось то, что Чёрный в далёкой Англии