Мне тебя заказали

был прекрасно осведомлён о неудачном покушении Нырка на Кондратьева, и фактом являлось то, что Гнедой панически боялся Чёрного, человека жестокого и мстительного.
Не успел он переварить первую маляву, как ему доставили вторую. Из Санкт-Петербурга от Палёного. Вор в законе Павел Фёдорович Кривенко по кличке Палёный старался придерживаться старых воровских законов, хотя завёл семью, купил квартиру и занимался бизнесом. И именно к нему обратился Живоглот с просьбой убрать Кондратьева, так как знал, что Палёный имеет возможность послать в зону нужного человека для устранения неугодного. Живоглот сумел обрисовать Кондратьева как провокатора, убийцу ни в чем не повинного вора Мойдодыра и доказать необходимость устранения Кондратьева. Разумеется, за это Палёному была отвалена щедрая сумма.
Как раз в это время был арестован Нырок. Подготавливавший ограбление Нордмана Палёный очень рассчитывал на удачу, но Нырок и подстраховывающие его провалили дело с треском. И Палёный решил поручить устранение Кондратьева именно Нырку. За ограбление Нордмана Нырок должен был получить пятьдесят процентов от общей суммы, так, по крайней мере, ему было сказано. Только Палёный знал истинную цену драгоценностей ювелира и нашёл на них заранее богатых покупателей. Но поскольку в данном случае Палёному просто ничего не надо было делать, он решил и впрямь заплатить киллеру пятьдесят процентов от той суммы, которую ему предложил Живоглот. А предложил тот тридцать тысяч долларов. Именно во столько оценил жизнь Кондратьева Гнедой.
«Живой там ещё этот капитан?» — задал как-то Ферзь вопрос Гнедому. Так, между прочим, на какой-то презентации. Тот поёжился в своём шикарном смокинге, не понимая, зачем это нужно Ферзю. После ограбления склада Ферзь получил от Гнедого сто тысяч долларов вообще непонятно за что, причём не в общак, а в личное пользование. И что-то ещё ему было надо, почему-то Гнедой должен был этим злополучным капитаном заниматься… «Я не интересовался, Андрей Валентинович», — ответил Гнедой. «А ты поинтересуйся, — сквозь зубы процедил Ферзь. — Я не хочу, чтобы мне и моим тюменским друзьям на горло наступали. Не привык к этому, ты привык, чтобы на тебя помои выливали, а я вот нет…» Затем к ним подошла какая-то дама в вечернем платье, и Ферзь обворожительно улыбнулся своей великолепной металлокерамикой. А Гнедой понял, что надо выполнять, раз сказано. Второй раз Ферзь повторять не будет, подошлёт к нему своих головорезов или подложит под его автомобиль взрывное устройство. Его же телохранители, подкупленные людьми Ферзя, и подложат. И все — ни виллы, ни девочек, ни бассейна, ни его богатого духовного мира… Надо выполнять…
Живоглот поехал в Питер к Палёному. И взял с собой Михаила Лычкина.
Оба явились в шикарную квартиру Палёного на Васильевском острове. Пятидесятипятилетний Палёный жил с молодой женой и двумя детьми, двенадцати и десяти лет.
Палёный угостил их чаем со всевозможными сладостями, а потом выслушал их.
«Надо, значит, сделаем… — улыбнулся он. — Братва просит, значит, надо… И деньги лишние тоже не помешают… И человечек нужный есть. Землю носом будет рыть и за бабки и за, так сказать, восстановление престижа. В нуле он, братки, в полном нуле. Давайте задаток. Половину давайте, и я берусь за дело…»
Он хорошо заплатил кому нужно за то, чтобы Нырка отправили в ту колонию, где сидел Алексей. Но не успел узнать о плачевном результате операции, как получил маляву от старого кореша Меченого.
Поразмыслив некоторое время, оценив ситуацию, сопоставив возможности авторитета Чёрного, хоть и находящегося в розыске, и отморозка Гнедого, он отправил маляву Гнедому, в которой отказывался от заказа в силу того, что посланцы Гнедого Живоглот и Мишель ввели его в заблуждение. Деньги он готов вернуть в любое удобное время и в любом назначенном месте.
Вот это послание и пришло к Гнедому за два часа до наступления Нового, 1996 года.
«Да что же этот мерзкий Кондратьев и в огне не горит, и в воде не тонет, и столько из-за него неприятностей…» — думал Гнедой, расхаживая по огромному каминному залу. Он хотел шикарно встретить Новый год, были приглашены весьма любопытные гости, среди них и Михаил с Ларисой. Очень ему нравился этот тройственный союз. Пресыщенный женщинами, Гнедой уже не знал, что бы ему изобрести погаже и поомерзительней. На эту ночь он наметил групповой секс. Ларису они с Михаилом будут трахать одновременно, а при этом действе будут присутствовать приглашённые на праздник проститутки. Уже продуманы наряды, он долго думал, под какую музыку будет происходить акция. Готов был маскарадный костюм и для него самого — кроваво-красная шуба Деда Мороза, а под ней костюм Адама. Лариса же должна