Мне тебя заказали

быть Снегуркой, а Михаил — Новым годом. Нижнее бельё должно быть заранее снято. Дед Мороз, Снегурочка и Новый год должны были плясать тарантеллу в середине хоровода из полуголых блядей, а затем устроят игрища на ковре. Все это будет сниматься на видеокамеру, а утром под шампанское просматриваться всеми участниками спектакля… Его не волновало то, что терпению Михаила или Ларисы может прийти конец, они были так щедро вознаграждены за свои постыдные роли, что он был уверен в своей безнаказанности и на этот раз. Хотя они оба, естественно, не были поставлены в известность о новых планах хозяина. Похабное действо должно было стать для них новогодним сюрпризом.
Грандиозное представление готовилось с музыкой, живописными деталями. И на тебе — такие неприятные известия под самый праздник…
Жуткая досада овладела Гнедым. К досаде примешалось недоумение — он толком не знал, что ему делать дальше. Ссориться с Чёрным было чревато, ссориться с Ферзём тоже. К счастью, Ферзь укатил встречать Новый год куда-то в тёплые моря, а до того тоже месяца два мотался по заграницам и вообще был не в курсе неудачного покушения на Кондратьева.
«Я, что ли, виноват в том, что поганый Нырок оказался ни на что не годен? — пытался утешить себя Гнедой. — И этот старый мудак Палёный отказался от заказа тоже по моей вине? Что мне, самому лезть в зону, чтобы пришить этого ваньку-встаньку?» И тем не менее перед глазами стояла ослепительная улыбка Ферзя, и предновогоднее настроение сходило на нет.
Гнедой уселся в кресло и задумался…
Придумать он, однако, ничего не смог. Положение было крайне неприятное и двусмысленное. Давно ему не приходилось быть в таком положении. Он кичился своей хитростью и изворотливостью, гордился тем, что он, от рождения трус и подлец, получивший при первой ходке в зону погоняло Гнида, потом аккуратно переделанное им в Гнедой, стал авторитетом, руководителем довольно крупной преступной группировки. Сел он в двадцатидвухлетнем возрасте по позорной сто семнадцатой статье за изнасилование. Быть бы ему петухом, если бы тогда за него не вступился на зоне тот самый Ферзь, угадавший в молодом трусливом и угодливом зэке те черты, которые могут пригодиться ему в будущем. И пригодились — время Гнедого пришло, из жалкого насильника он превратился в уважаемого в своих кругах человека. Он сумел создать себе легенду — пригодился курс обучения в театральном институте, откуда он был отчислен за развратное поведение. Он окружил себя завесой таинственности, люди, подчинённые ему, были уверены, что за его спиной два убийства, хотя он не смог бы зарезать и курицу. Один раз, правда, случай помог ему. Он попал за решётку за убийство, которого не совершал. Поначалу от отчаяния бившийся на Петровке головой об стену, Женя Шервуд вдруг призадумался и понял, что ему пригодится эта крутая статья. Он признался в не совершённом им убийстве и был осуждён на восемь лет. Но уже через полгода адвокаты, нанятые Ферзём, без труда доказали, что Шервуд убийства не совершал, что полностью соответствовало действительности, и он вышел на свободу. Сам же он, подмигивая дружкам, намекал, что убил того мужика он, просто жить надо уметь и влиятельных друзей иметь. Так появилась первая легенда… Затем, лет через пять, Гнедой пошёл ва-банк, желая укрепить свой авторитет. Он взял на себя убийство директора автобазы, которое совершил его кореш Фикса. Игра удалась на славу. Гнедой был оправдан и выпущен из-под стражи в зале суда, и в это же время Фикса, чья вина была доказана, был зарезан нанятыми Гнедым людьми. Так появилась вторая легенда о кровавом жестоком убийце, мастере уходить от наказания… К мнению Гнедого стали прислушиваться… В девяностом году Ферзь поручил ему крупное дело, контроль над многочисленными торговыми точками западного района Москвы. Они поделили сферы влияния с другим протеже Ферзя, полной противоположностью Гнедого, Расцветаевым по кличке Славка Цвет. Цвет был прирождённый бандит, убивать и грабить было для него удовольствием. Угрюмый, не умеющий связать двух слов без отборного мата, проведший полжизни за решёткой, с украшающим лицо страшным шрамом, он вызывал у Гнедого одновременно чувство страха и ненависти. Гнедой постоянно пытался скомпрометировать его перед паханом. А в девяносто втором году он, разумеется, с согласия чем-то разгневанного на непокорного Цвета Ферзя, не погнушался доносом на него в прокуратуру, в котором сообщал, где Цвет хранит оружие и наркотики и где его можно взять тёпленького. Цвет догадывался, кто заложил его. Осуждённый на два года за хранение оружия, он готовил расправу над предателем, но на зоне в потасовке убил человека и получил за это новый срок. Месть была отложена…
О трусости и подлости Гнедого не знали