Мне тебя заказали

он наконец из себя.
— Пока не за что. Но, надеюсь, будут основания и для слов благодарности, хотя я их терпеть не могу… Поехали…
… — Слушай, Настя, — сказал Сергей примерно через полчаса. — Нет у тебя такого впечатления, будто наш дорогой гость помолодел за время, проведённое в нашем обществе, лет эдак на десять. Ты погляди на него — порозовел, стал улыбаться, и, по-моему, в его седине стали проглядывать прежние русые волоски. Погляди! Наше общество действует на него благотворно!
— Рано ещё подводить итоги, — улыбнулась Настя. — Минут через десять будет готов плов. А, кажется, Маринка проснулась… Ладно, я пошла, оставляю вас на некоторое время. Следи за пловом, Серёжка…
— Слушай, Леха, — пристально глядя на него, сказал Сергей. — Имею предложение. Вернее — два предложения. Но второе зависит не от одного меня. А вот первое только от меня и членов моей семьи, которые со мной солидарны. Короче, оставайся у меня жить.
— Как это? — удивился Алексей.
— А вот так, оставайся, и все. Выделяем тебе одну комнату в наших апартаментах, и живи себе на здоровье. Какой-то ты недотепистый стал, не нравится мне это… Ты в восемьдесят шестом меня из-под огня вытащил или нет, говори?
— Ну, вытащил, что из того? — нахмурился Алексей.
— Если бы душманы взяли меня в плен, что бы они со мной сотворили, представляешь себе? Собинина помнишь? — побледнел он.
— Помню, — вздрогнул Алексей, вспомнив искалеченный труп сержанта Собинина, попавшего в плен к душманам.
— Я тебе жизнью обязан, капитан. И ты почему-то считаешь, что я хуже тебя и отдам тебя в плен твоему состоянию, убивающему тебя. Я что, не понимаю, что ты пережил, глупый совсем, да?
— Но я же вас стесню.
— Ты меня стеснишь, если откажешься, ты сделаешь так, что у меня ухудшится настроение и я не смогу полноценно работать. А ты знаешь, кто я такой? Знаешь?
— Нет.
— Я управляющий делами Фонда афганцев-инвалидов, вот кто я такой. Ответственное лицо. И ты мне настроения не порть, не мешай работать… Остаёшься, и все тут, и никакие возражения в расчёт не идут… Давай выпьем за это!
Вошла Настя, держа на руках годовалую голенькую дочку. Сергей поднялся и заковылял к ним, лопоча какие-то непонятные нежные слова. Взял Маринку на руки и стал подкидывать. Та звонко смеялась.
— Насть, Леха остаётся у нас, — сказал Сергей, продолжая подкидывать ребёнка. — Пусть пока обитает в той комнате. А нам и в этой будет уютно. Вместе веселей…
— Конечно, Лёш, оставайтесь. Я и сама хотела предложить.
— Итак, первый вопрос решён, — констатировал Сергей, передавая ребёнка жене. — Вопрос второй… И не менее важный, Леха. Как раз недавно в недрах нашего Фонда возникла одна мыслишка, очень неплохая мыслишка. Мы хотим организовать малое предприятие. Сам знаешь, как сейчас с продуктами, пустые прилавки, жрать нечего. И возникла идея и народ немножко накормить, и самим малость подзаработать. Мой приятель Олег Никифоров налаживает связи с китайцами. Мы решили создать малое предприятие. Оптовые поставки продуктов из Китая, чуешь, Леха? И мне кажется, именно ты должен стать директором этого предприятия. Я уверен, ты справишься…
— Да ты что? Что я понимаю в торговле? Да ни за что!
— Ах ты, боже ж мой, — скривился Сергей. — А чем ты вообще собираешься заниматься? Штурмовать на танке Белый дом? Или пересесть на трактор и пахать землю? Пойми одно, вояка, сейчас надвигается, а вернее, уже надвинулось, такое время… Время накопления капитала… Тот, кто не подсуетится сейчас, будет прозябать и в дальнейшем. А почему мы с тобой должны прозябать? А? Скажи на милость, разве мы не заслужили другой жизни? Мы что, должны у вокзалов милостыню просить, подайте бывшим героям-афганцам, так, что ли? Хочешь, иди. Только тебе никто не подаст, ты обликом не вышел. Тут мне карты в руки, убогому, но я не хочу, понял ты, не хочу! Я хочу жить по-человечески, чтобы у меня были дача, машина, большая квартира, чтобы моя дочка получила хорошее образование, а жена носила фирменные вещи…
— Ты семейный человек, а мне все равно, — махнул рукой Алексей. — Не пропаду, найду какую-нибудь работёнку, мне много не надо…
— Сейчас не надо, будет надо! Тебе же только тридцать три, как я помню… Не хорони себя прежде времени…
— Но я же совершенно ничего не понимаю в торговле, Серёга, — пытался протестовать Алексей. — От меня толку будет, как от козла молока в этом вашем малом предприятии…
— Не в вашем, а в нашем, то есть в твоём предприятии, — строго поправил его Сергей. — Ты должен почувствовать себя хозяином, человеком, ответственным за все… Ты же был командиром, вёл в бой танки… И каким ты был командиром… Ты же прирождённый руководитель… Нет,