Мне тебя заказали

крыше, которые хорошо видны с тропинки. Ну и лай собак, понятно. А их у него тогда было девять…
Так, вот это, кажется, она и есть… Алексей подошёл к калитке и стал стучать. Послышался оголтелый лай собак. Они подбежали с той стороны к калитке и остервенело бросались на забор. Но никто не открывал. Алексей продолжал стучать.
— Вам кого? — послышался сзади старушечий голос.
— Мне… Б-б… Как его? — У Алексея из головы совершенно вылетело имя-отчество Барона. А оно было довольно сложное — Кирилл Игнатьевич Петрицкий.
— Так кого же вам надобно? — нахмурилась круглая словно мяч старушонка в ватнике и оренбургском пуховом платке, туго замотанном вокруг мячеобразной головы. Очень уж ей не нравился пришелец уголовного вида. Частенько в последнее время совершались налёты на пустые дачи. Впрочем, на дачу Петрицкого вряд ли кто-нибудь покусится, себе дороже. И тем не менее бдительность есть бдительность… — Сами, что ли, не знаете? Так можно и у участкового спросить, — пригрозила старушка.
— Да мне Игнатия Петровича, — ляпнул вдруг Алексей, припомнив что-то из имени-отчества-фамилии Барона.
— Эвона как, — хитренько улыбнулась старушка. — Игнатия Петровича, говоришь? Слышал звон, да не знаешь, где он? Ну, обожди, незваный гость, — произнесла она и быстро засепетила валенками куда-то.
«А черт бы тебя побрал», — подумал Алексей, проклиная себя за провал в памяти.
Но тут сзади послышался собачий лай, и приятный басистый голос крикнул вдогонку старухе:
— Эй, Дорофевна! Не шустри, гость ко мне. Жду я его, пошёл вот с Бураном погулять…
— А что же твой гость тебя по имени не знает, Кирилл Игнатьич? — обернулась старушка. — Моё дело маленькое, а вот надысь Дресвянниковых дочиста всякие незваные гости обокрали, они приехали, а в доме шаром покати. Ты Дресвянниковых знаешь, Игнатьич? Там, за углом, рядом с Сычихой…
Алексей обернулся и увидел идущего в его сторону высокого, за метр восемьдесят ростом, худощавого загорелого человека с окладистой чёрной бородой с проседью. Одет он был в обливную жёлтую дублёнку и кожаную кепочку такого же цвета, из-под которой торчали седые кудри. Рядом с ним на поводке шагала чудовищного размера среднеазиатская овчарка.
— Не знаю я никаких Дресвянниковых и никакой Сычихи, — пробасил он. — И знать не желаю. Тебя только знаю, Дорофевна, поскольку ты снабжаешь меня чудесным парным молочком и домашним творожком. А человек этот — друг моего друга, приехал с доброй весточкой, а моего имени-отчества он может и не знать. Ты сама сколько лет выговорить не могла…Так что ступай с миром, Дорофевна, и завтра утречком нацеди нам молочка. Да и творожку принеси побольше. Гостю отъесться надо, кальций нужен, поняла?
— Принесу, — разулыбалась беззубым ртом Дорофевна. — Мы что, мы завсегда… Ежели так… По-нашенски… Молочко, оно пользительно… Витамин в нем… А ить, глянь, Игнатьич, солнышко выглянуло…
— Да? — сурово взглянул на неё Петрицкий. — Что-то я не замечаю никакого солнышка, напротив, похоже, снова снегопад будет.
Он открыл ключом калитку, и свора азиатов разных размеров бросилась к хозяину.
— Обождите, — сказал он Алексею.
Через несколько минут он куда-то убрал собак и открыл гостю калитку.
— Проходите, — пригласил он.
Алексей прошёл. Оказался на просторном, довольно чистом участке. Перед ним был большой рубленый двухэтажный дом с резными украшениями на черепичной крыше. Хозяин прошёл вперёд и открыл перед ним входную дверь.
Приятно пахло деревом. Было чисто и уютно. Они сразу очутились в большой горнице, посередине стоял красивый стол из светлого дерева. С левой стороны русская печь, справа батареи водяного отопления. Тепло и уютно. Кроме дерева, пахло чем-то вкусным, кофе, пирожками.
— Снимайте ваш анарак, — предложил Барон. — И цилиндр тоже. В баньке попаримся, смоем с вас тюремное амбре… Согласны? — внимательно поглядел на Алексея он. Тот молча кивнул, снял ватник и ушанку, повесил на вешалку около входа.
— Кирилл Игнатьевич, — протянул хозяин ему свою мощную ладонь.
— Алексей Николаевич, — ответил Алексей.
— Петрицкий.
— Кондратьев.
— Барон, — блеснул чёрными глазами хозяин.
— Капитан, — едва заметно усмехнулся Алексей.
— Погоняло Меченый дал? — догадался Барон.
— Он.
— Мне тоже. Только лет эдак тому назад… Садитесь на лавку, кофейку попьём. Давненько не пили хороший кофе?
— Семь лет, с марта девяносто второго. Как раз горячего заглотнул, обжёгся даже второпях, и вторую чашку не успел допить, спешил на встречу с клиентом. Знал бы, что семь лет не придётся, обязательно бы допил и вторую… А теперь