Мне тебя заказали

таким хозяйством. У меня ведь и огород есть, и яблоневый сад, и малина, и смородина… Все своё… Так хотелось всю жизнь чего-то своего… Я ведь сирота, детдомовец. Из детдома попал в колонию для малолетних преступников, а потом дед меня отыскал. Знали бы вы, какой у меня был замечательный дед, кстати, тоже Петрицкий Кирилл Игнатьевич, дворянин, аристократ, полиглот, знал шесть языков, от английского до фарси… Учился до революции в кадетском корпусе, потом закончил Ленинградский университет, а потом… Пятнадцать лет отсидел при Сталине и был как огурчик, казался таким, по крайней мере… Мы с дедом жили в Москве на Мытной улице в коммунальной квартире. И он дал мне настоящее образование… Мы жили с ним пять лет в этой семиметровой комнатушке. А когда мне стукнуло восемнадцать, дед умер. Внезапно. Заснул и не проснулся, как настоящий праведник. Что мне было делать? Снова пошёл воровать… И закрутилось, завертелось… Украл, покайфовал, сел, вышел, украл, покайфовал и снова сел… Ладно, пошли спать, Капитан. Я рано ложусь и очень рано встаю, жаворонок с детства…
Алексей поднялся на второй этаж и вошёл в небольшую уютную спальню. На деревянной кровати было постелено белоснежное бельё. Он снял с себя одежду и лёг в постель. От этого давно забытого запаха чистоты у него закружилась голова, и волной нахлынули воспоминания… Такое белоснежное бельё было у них там, в гарнизоне, в Душанбе… Лена стелила постель Митеньке, он жмурился от ощущения заботы и счастья, родители целовали его в крутой лобик и шли спать в свою такую же белоснежную постель… А потом дома у Инны была такая же постель, так же чудно пахнущая. Инна, Инна… Где она теперь? Что с ней? Вышла ли замуж?
Спал он крепким сном без единого сновидения. Проснулся довольно поздно, так как уже было светло. Оделся и вышел из спальни. На столе стояла крынка с парным молоком, рядом нарезанные ломти свежей сдобной булки, масло, творог в керамической мисочке. Никого не было. Алексей успел проголодаться и сел завтракать. Но только успел выпить стакан вкусного жирного молока, как за окном послышался шум двигателя машины и весёлый лай собак.
Вскоре в комнату вошёл Барон в короткой куртке «Пилот» и норковой шапке.
— Вижу, вижу, только сели завтракать… Отсыпаетесь после цугундера, и это правильно. Вы машину хорошо водите? — неожиданно спросил он.
— Конечно… Я же танкист. И своя машина была до ареста. «Шестёрка». Сгнила небось вся около дома. Или угнал кто-нибудь. Я не узнавал, мне все равно…
— Одевайтесь, выйдем покурим на воздух. А кофе потом будем пить.
Алексей накинул ватник, натянул ушанку на стриженую седую голову. Они вышли во двор. Там стояла новенькая «девяносто девятка» вишнёвого цвета.
— Как она? — улыбаясь, спросил Барон, закуривая «Вирджинию» с ментолом.
— Машину приобрели? Поздравляю! Новенькая, так славно блестит на снегу…
— Славно блестит. Только это я вас поздравляю. Это ваша машина. Садитесь и прокатитесь…
— Да вы что, шутите?
— Нисколько. Это мой подарок вам. К освобождению…
— Да с какой стати я от вас буду принимать такой подарок? — не понимал Алексей.
— Вы полагаете, я буду неизвестно кому дарить новую машину? Почти новую, точнее — она прошла двадцать тысяч. Раз я дарю, значит, для этого есть основания, Капитан.
— Какие основания? Я не нищий, я сам заработаю себе на машину, когда время придёт. А от вас мне нужна иная помощь… Я хотел рассказать вчера, но вы спать так захотели…
— Вам всякая помощь нужна, — нахмурил тонкие чёрные брови Барон. — Вам транспорт нужен, вам связь нужна, вам деньги нужны, не говоря уже о крыше над головой. И все это я вам дам, Капитан. Для меня это не составляет труда. Вы за меня не беспокойтесь, я последнего-то не отдам, самому нужно… Пошли в дом, кофейку вмажем. И я вам кое-что расскажу…
После второй чашки кофе Барон закурил, поглядел куда-то в сторону и заговорил:
— В тысяча девятьсот семьдесят втором году один бывалый зэк решил устроить побег из зоны, затерянной в сибирской тайге. Ему было тридцать пять лет, а вместе с ним сидел один парень, ему тогда было двадцать три. Первый был опытным квартирным вором, второй — просто уличной шпаной, осуждённым за попытку ограбления. Вору оставалось сидеть три года, шпане — два. И ни одному ни другому этого не хотелось. Было лето, тянуло на волю, хотелось вина, тёплого моря, девочек, солнышка, шашлычков… Итак, вор устроил себе побег, его ждала машина… А шпана, неумный, но отчаянный, увязался за ним, и вертухай с вышки саданул ему из автомата в плечо. Но вор помог ему добежать до машины за оградой. И они-таки оторвались от погони… Представляете себе, Капитан? Вор классно вёл машину, а шпана рядом истекал кровью. Вор гнал по лесным дорогам