Мне тебя заказали

Пусть земля будет ему пухом. А мы никогда его не забудем…
Настя промолчала, сглотнула слезы и выпила залпом свою рюмку.
Позднее приехала мать Насти и увезла Маринку к себе. Завтра — воскресенье, и занятий в школе нет.
А потом случилось э т о. Они очень много выпили, Настю развезло, она стала биться в истерике, Алексей утешал её. А затем они оказались на одной кровати…
…Ночью она ушла от него в свою комнату. А он, проснувшись, мучительно переживал случившееся. Со стены на него глядели весёлые глаза Сергея.
«Зачем мы это сделали? — буравила мозг неотвязная мысль. — Я предал своего друга, вот с чего я начал свою новую жизнь…»
— Мы больше этого не сделаем, — в унисон его мыслям произнесла Настя, бесшумно войдя в комнату. Алексей вздрогнул и посмотрел на неё. Она была одета вся в чёрное — чёрная блузка, длинная чёрная юбка. Белокурые волосы были сзади убраны в пучок.
Он промолчал, отвернулся. Она подошла к нему и положила руку на его седую, коротко стриженную голову.
— Не переживай, Лёша, не надо. Со мной была истерика, и ты утешал меня. И мы оба были пьяные. А больше этого не повторится. Хоть мы оба с тобой и свободны. Я уже второй год как вдова, а ты вдовец уже восьмой… Да, вот как получилось, и твоя жена, и Серёжа погибли от взрыва… Но у меня это впервые, — отвела взгляд она. — Ладно, вставай, одевайся. Позавтракаем и поедем на кладбище. Он же там и похоронен, на Востряковском… Вставай…
Эти слова успокоили Алексея. В конце концов, действительно, они оба свободны. Но он прекрасно знал, как любила она своего Сергея, знал и то, что он не любит её. Вчерашние слова Насти о том, что у Инны больше нет жениха, очень взволновали его. Это потом он про них забыл, увлёкшись воспоминаниями о Сергее и жалостью к Насте, перешедшей в кратковременную нежность. А теперь ему так хотелось увидеть Инну… Он вспоминал её голубые глаза, её руки, ноги, он вспоминал каждое нежное слово, сказанное ими друг другу, его приводили в трепет её слезы в зале суда, когда был оглашён суровый приговор. Он вспоминал о том, что у Инны был выкидыш, и теперь был полностью уверен, что это был именно его ребёнок, и, скорее всего, и эту мерзость подготовили Лычкин и его покровители.
Они позавтракали, попили кофе, а затем спустились вниз к его машине и сели в неё. В этот день было солнечно и тепло, Алексей почувствовал в воздухе запах весны…
— Прости меня, Настя, — тихо сказал он.
— Это ты меня прости… Моя вина, — так же тихо ответила она. — Устроила истерику, увидев тебя. А ты меня пожалел… Но ты меня не любишь, я знаю, кого ты любишь… Поехали…
Через полчаса были на Востряковском кладбище. В воскресный день машин на дорогах было мало. Около кладбища Алексей купил большой букет красных гвоздик.
«Майор Советской Армии Сергей Владимирович Фролов. 1957 — 1997», — прочитал он скупую надпись на памятнике из серого гранита. На нем был выгравирован портрет Сергея вполоборота с хорошо знакомой ему старой фотографии.
Алексей поклонился, положил на могилу цветы, легко дотронулся до плеча Насти, стоявшей перед могилой мужа с опущенной головой. И вдруг почувствовал, как сильно забилось его сердце. Он всегда ощущал тревогу перед каким-нибудь страшным событием, а тут он ощутил нечто совсем иное — стоя перед могилой друга, он почувствовал прилив сил. Он вдруг понял, что у него светло и радостно на душе. Попытался одёрнуть себя. «Отчего я радуюсь? Неужели оттого, что мой самый близкий друг в могиле, а я жив и здоров? Нет, не может этого быть, смерть Сергея я буду оплакивать до конца своей жизни… Тогда откуда же эта радость? Откуда?»
Он непроизвольно оглянулся и все понял. По дорожке с букетом цветов в руках шла Инна. На ней было длинное чёрное пальто. Голова была повязана чёрным платком. А рядом с могилой Сергея была могила Хохлова Владимира Петровича, жениха Инны. И именно к ней она шла с цветами. За высокой Настей его не было видно. Инна махнула рукой Насте, потом положила цветы на могилу Хохлова, постояла немного молча и только тогда сделала шаг по направлению к Насте и её спутнику, лица которого она не видела. Алексей стоял за Настей, словно окаменевший…
— Здравствуй, Настя, — тихо произнесла Инна. — Почему ты именно сегодня решила поехать на кладбище? Вроде бы никакой даты…
— Здравствуй, Инна, — так же тихо приветствовала её Настя и сделала шаг назад.
Инна опустила руки и застыла на месте от увиденного. У неё приоткрылся рот, она страшно побледнела. Было такое ощущение, что от неожиданности она может потерять сознание. Алексей сделал шаг по направлению к ней, не зная, как ему вести себя. Он хотел что-то сказать, но слова застыли у него на губах. Он открывал рот, как рыба, не произнося ни звука. Вопросительно поглядел на Настю.