Мне тебя заказали

напугали в тёмном подъезде… И произошёл выкидыш… Сволочи, гады… Это все они… Сейчас я ему позвоню и все скажу…
Она бросилась к телефону, но Алексей подошёл и положил свою ладонь на её пальцы.
— Не надо, — тихо произнёс он. — Не надо, Инночка. Это не метод. Он ответит по-другому. Как надо ответит.
Он смертельно побледнел, глаза его загорелись каким-то дьявольским огнём, и Инне стало даже страшно.
— Ты что-то задумал? — одними губами прошептала она. — Не надо, Алёшка… Я боюсь за тебя…
— Не бойся, дорогая, — также еле слышно ответил он. — Ничего теперь не бойся. Все страшное у нас позади. Они посмеялись над нами, теперь пришла наша очередь посмеяться всласть…

Евгений Петрович Шервуд сидел, развалившись в мягком кресле, держа в руках семиструнную гитару, перебирал струны и приятным тенорком напевал романс:
— «Белой акации гроздья душистые ночь напролёт нас сводили с ума…»
Напротив него сидела его новая пассия, кареглазая Лерочка. Она восторженно глядела на Гнедого и слегка подпевала.
— Как вы прекрасно поёте, Евгений Петрович, — щебетала она.
— Да, по вокалу в театральном училище у меня всегда были одни пятёрки. Преподаватель говорил мне, что я вполне могу стать шансонье вроде Шарля Азнавура или Леонида Утесова. Но… — вздохнул он. — Не судьба… Судьба, как видишь, готовила мне роль предпринимателя… А, честно говоря, я жалею о своей несостоявшейся актёрской карьере. Что мне все это? — Он холёной рукой с многочисленными перстнями на пухлых пальцах показал интерьер роскошной гостиной с огромной хрустальной старинной люстрой под высоким потолком и картинами в золочёных рамах на стенах. — Суета, бутафория, показуха… Разве в деньгах счастье? Искусство превыше всего, Лерочка… А я теперь так далёк от этого светлого безоблачного мира…
— Не так уж вы далеки, — возразила Лерочка. — У вас дома бывают такие знаменитости…
Она была права. Не далее как неделю назад Гнедой в два часа ночи позвонил известному эстрадному певцу Валерию Рудницкому и распорядился, чтобы он немедленно прибыл к нему на дачу развлекать крутую публику. Рудницкий пытался было возражать, но Гнедой грубо оборвал его, сказал, что, если не приедет, он труп, что машина уже выехала за ним и чтобы он немедленно собирался и надел русскую красную рубаху и шёлковые шаровары, в которых он недавно выступал в концертном зале «Россия». Перепуганный певец вынужден был согласиться. Его привезли в особняк Гнедого, где уже гудела пьяная и обкуренная братва. Рудницкий встал посередине каминного зала и стал петь свои коронные шлягеры. Братва хлопала в такт и приплясывала. В конце вечера один из братков стал плевать на стодолларовые купюры и наклеивать их на лоб Рудницкого. И тот не мог ничего противопоставить этому и делал вид, будто вакханалия ему вполне по душе… Лерочка также присутствовала на этом «бенефисе» известного певца.
Пребывание в этом же особняке не менее известной эстрадной певицы Дианы Клинг и киноактрисы Дарьи Кареловой несколько месяцев назад было ещё более драматично, учитывая пол и красоту обеих дам. После выступления и стриптиза было экстравагантное продолжение банкета со множеством весьма оригинальных участников. Карелова хотела после этой славной вечеринки обратиться в прокуратуру, но ей позвонили и вежливо предупредили, что делать этого ни в коем случае не следует, учитывая криминогенность обстановки. Так что пришлось умыться и снова продолжать беззаветно служить искусству…
— Нет, Лерочка, нет, не могу с тобой согласиться, — вздыхал Гнедой. — Если бы ты знала, как я завидую тем, кто может донести до зрителей тепло своей души, свой искромётный талант. Белой, разумеется, завистью, но… тем не менее завидую… Впрочем, очень поздно, а я так сегодня устал. Пошли в опочивальню, рыбка моя… — прошептал он и прижал её к себе.
— Евгений Петрович! — В комнату всунулась круглая голова телохранителя. — Там к вам участковый Трынкин явился. Говорит, срочное дело…
— Обалдел он, что ли, в такое время? — искренне возмутился Гнедой. — Гоните его в шею… Да и не Трынкин у нас участковый, а, насколько я помню, Виктюшкин. А это какой-то шарлатан… В шею его, да собак спустите…
— Евгений Петрович, — защебетала Лерочка. — Вы же не бросите меня в такой момент, я так возбудилась… Гоните всех посетителей… Гоните… Они отнимают у нас мгновения счастья… — Она обняла Гнедого за шею и, не стесняясь присутствующих, смачно поцеловала его в губы. Гнедой совершенно разомлел и укоризненно поглядел на телохранителя, вошедшего в столь неудачный момент.
— Говорит, что он недавно назначен, — бубнил телохранитель, глядя в пол. — Мокруха,