и Кадырова, проверь, что за паскуда там шашку дымовую зажгла. Дойдите до самого конца и назад. Ждём пятнадцать минут. И смотрите, чтобы вас там духи за яйца не прихватили. Хотя нет, посмотрел Михеев на часы. — Петров, причеши всё из пулемёта. На обратном пути посмотрим, возможно дым рассеется.
Башнер развернул башню и густо засеял молочное месиво пулями из ПКТ, пройдясь и по дну, и по склонам.
— Тронулись, скомандовал старлей.
На обратном пути расщелина была уже чистой. Малой с Кадыром пробежались до конца, но ничего не обнаружили.
СССР. Тула. 1992 год.
Жора вернулся с работы злым. Денег опять не дали. Не платили зарплату уже третий месяц. Тульский оружейный завод поставлял продукцию государству, а у государства не было денег. Не платили врачам, учителям, рабочим, считай всему городу. Страну кто-то умело разваливал, уничтожая предприятия военно-промышленного комплекса. В Кремле реформаторы пытались насильно перевести страну на капиталистический путь, не понимая, что Россия этого не хочет и не может. Здесь всегда были сильны общественные начала, а при Советской власти тем более. Не мыслят люди вырывать свой кусок хлеба в рыночной конкуренции. На этой земле взрастили коллективистов, а не волков одиночек. И богатеев не любят.
Да, у семьи были сбережения, тысяч пять осталось ещё от отца, да и он после армии неплохо зарабатывал на заводе. Но деньги сберкассы перестали выдавать ещё в девяносто первом году, так и повисло на книжках восемь тысяч. Мать болела четвёртый месяц, показавшись на два дня на работе, после двухмесячного срока, чтобы выписали второй больничный. Месяц уже питались макаронами, да лежало двадцать рублей в кармане, после того, как он купил хлеба и молока. Хлеб и молоко продавали по старым ценам, но за молоком надо было с утра занимать очередь. Мотороллер пришлось продать по дешёвке, хороший стерео проигрыватель с колонками тоже. Оставалось несколько золотых украшений матери, но барыги за золото давали гроши. Если у народа нет денег, кто станет покупать побрякушки?
Жора открыл дверь своим ключом и вошёл в квартиру. Снял обувь в прихожей, одел тапочки. Мать натирала своё колено разными примочками на спирту и в квартире стоял медицинский запах. Обычно она его встречала после работы, а сейчас безмятежно спала на диване и улыбалась во сне. Видно колено не беспокоило.
На столе лежало пятьсот рублей, пятью купюрами по сотне. Деньги не малые — больше чем его месячная зарплата. Деньги лежали не стопкой, а чуть раздвинуты веером.
«Интересно, кто их матери дал?»
Георгий прошел на кухню, стараясь не шоркать тапочками, включил газ и поставил кастрюлю с водой на плиту. Собирался отварить рожки. Но видно грюкнул кастрюлькой неосторожно о конфорку и мать зашевелилась. Диван чуть заскрипел. Он подсолил воду и выглянул из кухни в зал. Мать сидела на диване и улыбалась. Давненько он её такой не видел.
— Как себя чувствуешь мама? — спросил он, присаживаясь рядом и обнимая за полные плечи.
— Я как будто помолодела лет на двадцать, — сказала она. — Ничего не болит, не давит, и колено абсолютно успокоилось.
— Ну это же отлично, — сказал сержант. — Будешь теперь бегать, как молоденькая.
— Мне бы ещё лет пять до пенсии добегать, и слава Богу!
— К нам кто-то приходил? — решил сменить Жора тему, которая ему не нравилась. Она матерью была озвучена неоднократно: дождаться внуков и уйти на пенсию. Доставалось ему, что никак не женится, а ещё больше сестре, которая третий год замужем, а детей нет.
— Да, приходила девушка Люда, вместе с тобой в школе училась.
— У нас в классе Люд не было, — сказал сын.
— Она и не говорила, что одноклассница. Может с параллельного класса, а может на год — два помладше. Такая красивая — глаз не отвести. Тебе бы такую невесту, вот бы детишки красавцами были.
— А деньги тоже она оставила? — спросил подозрительно Жора.
— Какие деньги? — вскинулась непонимающе мать.
— Да вон, на столе, пятьсот рублей лежат.
Елена Петровна шустро встала и прошла к столу. Взяла в руки деньги и повернулась к сыну:
— Про деньги я не знаю Жора, денег я никаких не брала. — растерянно сказала она.
— Ты лучше садись, да покажи своё колено, а то вскочила, как молодая.
Только проговорив эту фразу, сын понял, что мать в принципе не могла вскочить и подойти к столу, стоявшему у серванта. У неё коленку раздуло как футбольный мяч и каждый шаг сопровождался стоном и ахами.
Елена Петровна села, приподняла край теплого халата и удивилась вместе с сыном — нога была нормальная. Колено, как колено, и весь отёк на ноге спал.
— А ты помнишь, как ты с этой красавицей прощалась?
