тебя девица подлечила, — хмыкнул Ракитин. — Раньше ты был хромым, а теперь живчиком скачешь.
— Да, Людмила действительно сделала чудо, — согласился майор. — Но говорила, что ещё два сеанса надо, чтобы полностью восстановить. Я всё про себя надеюсь, что заедет. Да и Симоненко второй день в санчасти лежит, в госпиталь, наверное, придётся везти. Фельдшер подозревает аппендицит.
— Командир, а ты раньше не говорил, что Людмила может повторно приехать, — сказал Аванесов, расплываясь в улыбке.
— Она и не обещала.
— Вах, какая девушка, мне бы такую, — с загоревшимися глазами выдал потаённое Левон. — Появится ещё раз — предложу руку и сердце!
— Мне уже завидно, что я с вашей красавицей не познакомился, — сказал начальник штаба.
— Ладно, девушки — это хорошо, а что мы будем делать, товарищи офицеры, если к осени мазут для котельной не завезут? Или электричество паче чаянья отрубят? На дизеле мы неделю можем просидеть и всё.
— Не посмеют госсеть отрубить! — сказал Ракитин. — У нас же всё от неё запитано.
— Да кто нас спрашивать будет, — буркнул Тарасов, — отключат рубильник и всё! Войны нет, никому наша связь не нужна.
— Посадим бойцов в грузовик, захватим подстанцию, и заставим включить обратно, — запальчиво выдал Левон.
— Только и остается, что вооружённый захват. А с железнодорожной станции прихватим цистерну с мазутом, — хмыкнул командир. — А потом поедем в Тулу и пару гастрономом вытрясем. А потом все хором под трибунал, или в леса под Тамбов.
— Дивизия поддержит!
— Поддержит, но не прикроет от противоправных действий. Объявят мятежниками и сливай воду.
— Если через месяц не дадут продовольствие, — сказал Аванесов, то всё равно придётся бунтовать или распускать дивизион.
— Ты мне подготовь сегодня бумаги, Левон Вартанович, о том, что у нас продовольствия осталось на три сутодачи и нет ГСМ, а по всему снабжению сводную ведомость, поеду в Тулу к командиру. Может удастся что-то выбить. А насчет котельной думайте. Чем дома и казарму будем отапливать, если не будет ни мазута, ни света. Как дежурство на постах будем нести. Не верится мне, что дальше будет лучше, только хуже.
Нируэль попробовала пошевелиться. Левой рукой удалось дотянуться до кинжала. Подтащила клинок повыше к груди. Приставила и, чуть развернув, надавила на укутавший её мешок острием. Стенка лишь чуть выдавилась на толщину пальца, не больше. Драконий мешок стали не поддавался. Амазонка не отчаивалась. Включила большим пальцем накопитель на рукоятке, лезвие свободно проткнуло силовой кокон и выскочило наружу. «Жалко, что клинок маловат, а то брюхо твари удалось бы вспороть запросто, если бы удалось развернуться!» — мелькнула мысль у эльфийки. Заклятье рассоединения на клинке успешно справилось с магической ловушкой. Притянутая к телу дракона, она чувствовала, как за спиной работают мощные мышцы. Возможно и дракон чувствовал все её шевеления. Мешок он прихватил к телу в трёх местах. Нируэль чувствовала через магическую ткань мешка, как будто три верёвки, обхватили плечи, бедра и ноги. Шея двигалась свободно. В висках стучала кровь, но голова соображала и руки ноги были в норме. Предплечья были стянуты захватом на уровне груди, как и ноги, чуть ниже колен. До сумки с гранатами было не дотянуться, клапан оказался плотно прихвачен захватом у бёдер. Кинжал тоже, но клинок из ножен вышел свободно — рукоятка оказалась выше.
Амазонка тихонько повела кинжал в сторону, вскрывая ткань магической ловушки. Тут же ударил поток воздуха — дракон летел. Левая рука сразу почувствовала свободу, как и правая, притянутая к груди. Правой рукой нащупала запасной амулет связи и включила. Вся разведка, памятуя случай захвата немцами Сетасан, носила по два.
— Я Нируэль, захвачена драконом, летим неизвестно куда.
— Мы в воздухе, дай направление, он где-то недалеко в двадцати лигах, — послышался голос Цариэль. И амазонка услышала взволнованное дыхание подруг.
— Я в магическом мешке, привязана к дракону в районе передних лап. Попробую сделать дырку и осмотреться.
Амазонка высунула руку наружу и попыталась сначала рукояткой нащупать мешок у лица. Она боялась располосовать себе голову неудачным движением клинка. Тому было без разницы, что резать. Темница мерно покачивалась под взмахами крыльев. Быргард сделал после приземления ещё один малый переход, но просчитался в расчётах с дополнительным весом и не дотянул до нужного места лиг пять. Больше он силы тратить не стал, а просто решил долететь,
