Настоящий подарок всем поклонникам жанра! Захватывающие детективы от лучших авторов! Здесь вы найдете как произведения всемирно известных писателей — А. Конан Дойла, Г. К. Честертона, Р. Говарда, Э. Уоллеса, Э. А. По, так и рассказы редко издаваемых, но не менее интересных авторов.
Авторы: Эдгар Аллан По, Оскар Уайльд, Твен Марк, Киплинг Редьярд Джозеф, Джером Клапка Джером, Честертон Гилберт Кийт, Конан Дойл Артур Игнатиус, Джек Лондон
Джером К. Джером имел дело как профессионал не только с литературой, но и с театром Джером: на разных этапах жизни ему случалось выступать в качестве драматурга и даже (на заре творческого пути) актера — причем труппа, в которой он участвовал, занималась в основном детективными постановками.
Итог этого этапа своей деятельности Джером подвел в одном из довольно ранних произведений, цикле «За и перед кулисами» (1885), где перед читателями предстает своеобразная галерея сценических образов, характерных для детективов Викторианской эпохи. Всего их четырнадцать — и с четырьмя из них мы сейчас предлагаем познакомиться.
Его обобщенное имя — Джордж (исключения редки). Во всяком случае, Главную Героиню он просит: «О, зови меня просто Джордж!» Она повинуется, правда, очень робко (она вообще чрезвычайно робка и юна). Он — на вершине блаженства.
Где он работает и чем занимается вообще? Судя по всему, нигде и ничем: у него масса свободного времени. Хотя нет, кое-чем он действительно занят: ищет неприятностей на свою… голову. Цель его жизни — быть обвиненным в преступлении, к которому он не причастен ни сном, ни духом. И если он ухитряется завладеть какой-то вещью убитого Злодеем персонажа, причем сделать это так, чтобы его (не Злодея, конечно, а Героя) можно было хоть сколько-нибудь обоснованно заподозрить в убийстве — значит, жизнь удалась.
Он великий мастер произносить речи, и вообще его ораторское искусство может ввести в дрожь даже самого отважного противника. Во всяком случае, когда Герой читает нотации Злодею — любо-дорого посмотреть, как того бросает в дрожь.
Также Герой непременно обладает тем, что называется «родовая усадьба». Для последней характерен в высшей степени аккуратный садик вокруг — и чрезвычайно эксцентричная архитектура собственно особняка. Впрочем, если говорить об особняке, то мы обычно наблюдаем лишь фасад первого этажа, остальное на сцене не умещается. Зато он утопает в зелени. Настолько, что в этой усадьбе становится тесновато и вообще не слишком удобно. Особенно если учесть, что меж этими зелеными насаждениями постоянно бродят все окрестные жители, включая даже не самых ближних соседей; некоторые из них, кажется, там вообще поселились. Для нормального владельца усадьбы это стало бы по меньшей мере серьезной помехой — а для Героя наоборот: он получает великолепную возможность обратиться ко всей этой публике прямо от входа. Надо заметить, что такие обращения к публике — его любимое времяпрепровождение.
Как правило, непосредственно напротив усадьбы расположен общественный паб.
Весьма практично.
Эти вот «родовые владения» — предмет особых тревог Героя. Оно и немудрено. Мы почти сразу понимаем: он не тот типаж, которого можно назвать деловым человеком, и как только принимает управление этими владениями на себя — они немедленно приходят в упадок. К счастью, еще до завершения первого акта усадьба с примыкающими к ней землями переходит в собственность Злодея, так что Герой получает долгожданную передышку. Но в финальном акте он получает всю собственность обратно — и, к свою явному неудовольствию, вынужден снова впрягаться в прежнюю лямку.
Впрочем, следует признать: для этого неудовольствия у него, бедолаги, есть самые веские причины. Вопросы земельной собственности и юриспруденции вообще — это, может быть, не самая ужасная и величественная тайна мироздания, но что-то очень к ней близкое. В высшей степени близкое. По крайней мере, на сцене. Одно время нам казалось, что мы достаточно разбираемся — пускай и на чисто бытовом уровне — в нормах общественного права, но, просмотрев пару детективных пьес, мы осознали, что в этой области знаний являемся просто детьми.
Просьба не кидать в нас тяжелые предметы, но признаемся: мы решили во что бы то ни стало разобраться в том, что представляет собой законодательство, когда оно оказывается вынуждено повиноваться законам сцены . Нашего упорства, увы, хватило ненадолго: через полгода мы ощутили, что серое вещество нашего мозга (работа которого доселе
