Мое падение

кричит, указывая мне на дверь. — Я просто впадаю в ступор, не могу пошевелиться. Я понимаю, что он имеет полное право себя так вести. Леша подходит ко мне. Хватает за предплечья, с силой выпихивает на лестничную площадку. Захлопывает дверь перед моим носом. Подбираю свои вещи, натягиваю куртку, сапоги. Беру чемоданы. Медленно спускаюсь по лестнице на трясущихся ногах. Почему так? Это я во всем виновата. Это я все разрушила. А мне больно. Очень больно. Вот и все. Ему не нужны мои слова. Оправдания. Теперь я никому не нужна.
Я поселилась в своей квартире, которую сдавала, когда мы с Лешей жили вместе. С того дня я видела Дана еще три раза. Первый раз, когда горел клуб Роберта, и я отвозила туда Лизу. Он был не один, на нем висела какая-то малолетняя ворона. И я не преувеличиваю, она действительно похожа ворону. Длинный нос, угольно черные волосы.
Второй раз мы встречались, когда Роберт лежал с ранением в больнице, и я поддерживала Лизку. Мы не общались, обходились только приветствиями, короткими кивками. Но Дан всегда приносил мне черный кофе с одной ложкой сахара, такой, какой я люблю. И как он только угадал?
Третий раз был самый тяжелый для меня. Свадьба Лизы и Роберта. Я не могла на нее не пойти. С одной стороны был Алексей как Лизкин друг, с другой Дан, друг Роберта. Я не знаю, как я выдержала этот день. Леха просто игнорировал меня. Но все же иногда посматривал в мою сторону. Дан вообще не замечал меня, делая вид, что меня не существует.

Первые капли дождя приводят меня в чувства, отгоняя навязчивые воспоминания о моих ошибках. Соскакиваю с лавочки, бегу к машине, пытаясь опередить начинающийся летний ливень. Запрыгиваю в машину, спешу домой. Теперь я опять временно безработная. Мой чертов характер и недисциплинированность когда-нибудь оставят меня у разбитого корыта. Но и работать по образованию я тоже не буду. Какой из меня психолог, кода мне самой нужен психотерапевт, чтобы разогнать моих тараканов.
Доезжаю до ближайшего магазина, набираю кучу вредной еды, шоколада. Начну поиски новой работы завтра. А сегодня проведу день наедине с телевизором и набором «прощай фигура». Вечером меня ждет незабываемое свидание с моим женихом Антошкой. Пока Маришка будет наслаждаться сексом со своим новым загадочным мужиком, которого она мне так и не показала, мы с Антошкой будем есть мороженое и смотреть мультики. Так что не все так плохо, я тоже проведу этот вечер с мужчиной. С самым искренним и преданным мне мужчиной.
Дома я забрасываю продукты в холодильник, снимаю промокшую одежду, надеваю очень старые, но любимые потертые шорты, белую майку. Ложусь на диван, начинаю бесцельно щелкать пультом. Смотреть нечего. От обилия телепередач для женщин бальзаковского возраста меня клонит в сон. Почти засыпаю. В дверь раздается звонок. И кого это принесло? Все, кто меня знает и может навестить, в курсе, что я на работе. Было бы весело, если бы это были рекламные агенты или какие-нибудь свидетели неизвестно кого. Обожаю с ними беседовать, ставя их своими вопросами в тупик. Открываю дверь, на пороге Роберт, как всегда, в белой рубашке. Загадочно улыбается, прочищает горло.
— Елизавета Андреевна, прибыла. Видеть Вас желает, — насмешливо оповещает он, кланяется в притворном реверансе, пропуская свою жену вперед. Лизка проходит, закатывает глаза, но вся светится от счастья. Лизка у нас — колобок. Ее круглый животик очень ей идет. За ней заходит Роберт, закрывает дверь.
— Лиза, ты откуда узнала, что я дома, по идее, я должна была быть на работе?
— Мы проезжали мимо, я увидела твою машину. И поняла, как я сильно по тебе соскучилась, — отвечает Лизка, пытается наклониться, снять обувь, но живот ей мешает. Роберт тут же опускается перед ней на корточки, снимает ее босоножки.
Я так рада за нее. Она заслужила это счастье. Она — настоящая женщина, мать, жена. Судьба жестоко поиздевалась над ней, но все-таки вознаградила. Теперь у нее есть все, что надо для счастливой жизни. Безумно любящий ее муж, и уже почти двое детей. Сын Роберта, который стал ей родным, и маленькая малышка у нее в животе.
Лизка забирает у Роберта из рук пакет, проходит в гостиную, медленно садится на диван. Достает из пакета контейнер с ее любимым фисташковым мороженым.
— Ксюш, принеси, пожалуйста, ложку. Я просто умираю, как хочу мороженое, — рядом с ней садится Роберт. Лизка тут же, как по инерции, кладет голову на плечо Роберта.
— Моя девочка хочет сладкого, — говорит Роберт, поглаживая ее по животу, улыбаюсь им в ответ, ухожу на кухню за ложкой для подруги. От этих двоих просто исходит аура семейного счастья, тепла. Мне становится грустно, тоскливо. У меня тоже все это могло было быть. Леха всегда хотел детей, много детей. Но я не ищу