Мое падение

что ты ее любишь…, — срываюсь, всхлипываю. Пытаюсь взять себя в руки. — Ты. Не любишь меня, — решительно заявляю я. — Ты приехал только ради сына. Если бы ты не был с Кристиной, то давно бы меня нашел. Но ты приехал, только когда узнал о ребенке. Так что давай… — пытаюсь вырваться из его рук, но он не позволяет.
— У тебя есть ноутбук или планшет? — спрашивает он таким голосом, как будто это вопрос жизни и смерти, прерывая мои слова. Растерянно смотрю на него, не понимая, что происходит. Дан отпускает меня. Бегло осматривает комнату, видимо в поисках того, чего он просит.
— Ксюша, это очень важно в данный момент. Просто дай мне что-нибудь, через что я могу зайти в интернет. Мой ноут там, внизу, в сумке. Я не хочу, чтобы мы теряли временя. Мы и так уже достаточно потеряли.
— Какое это имеет отношение к нашему разговору? — не понимаю я.
— Самое прямое. Ты все поймешь, — хорошо, раз это так важно для него, я иду к сумке, достаю оттуда планшет. Протягиваю ему. Дан быстро что-то там вводит. Немного ждет, нервно постукивая пальцами по столу рядом с ним. Проходит минута, и он протягивает планшет назад.
— Читай! — в приказном тоне просит он. Медленно забираю у него планшет, не понимая, что вообще происходит. — Читай и обращай внимание на даты. Я смотрю на дисплей, и вижу там письма. Много писем, адресованных мне, написанных на мою старую почту. И даты такие разные, с осени по весну. Он тоже писал мне? Голова идет кругом. Открываю первое письмо.
— Посмотри на меня, — просит меня Дан. Снова берет за подбородок. — Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ. Я хочу, чтобы ты впервые услышала это от меня, а не прочла в тексте, — не успеваю опомниться и осознать его слова, как он впивается в мои губы. Странно с остервенением и диким голодом. Я не отвечаю на поцелуй, я просто не принимаю, находясь в полной прострации, словно мне все это снится. Его губы, они, как и прежде, мягкие и требовательные. От его поцелуя кружится голова. Все смешивается: его слова о любви и этот голодный поцелуй, который перерастает в плавный и нежный. Но все быстро заканчивается, он отстраняется от меня.
— Читай, — шепчет мне в губы. Отпускает меня и снова идет читать мою тетрадь. Фокусирую взгляд на планшете, пытаясь прийти в себя и осознать, что вообще происходит. Сажусь в кресло и начинаю читать.
И все! Мир рушится. Мне кажется, я там, с ним, в каждой его строчке, в каждой букве. Я растворилось в них. Меня нет, я вся в этих письмах в никуда. В точно таких же, как мои. Не могу оторваться, поглощая их, представляя в голове все, о чем он пишет. Тысячи, миллионы эмоций сменяют друг друга. Злость на себя, за то, что была дурой, и поверила Кристине, злость на него за то, что спокойно меня отпустил, за то, что поверил моим бредовым словам, отменил рейс. Жалость к его брату, ярость к Кристине. И бесконечная тоска, и безграничная любовь в каждой его букве, в его снах, похожих на мои. В его нежности сквозь строки.
От чтения меня отрывает тихий стук в дверь, перевожу взгляд на Дана. Он словно не слышит ничего вокруг, погруженный в мою тетрадь и мои мысли. И я понимаю, что он тоже там в моих днях тоски и одиночества без него.
Дверь медленно открывается, в комнату тихо входит моя мама. Кидает беглый взгляд на Дана, не замечающего ее. Мама слегка улыбается. И просит нас спуститься вниз, пообедать и попрощаться с Лизкой, Робертом и Лешей. Говорит о том, что они и так долго ждали нас, боясь побеспокоить, думая, что нам нужно время для разговоров. А я не хочу никуда идти, не хочу есть. Я хочу дочитать все, что написано мне. Мама настаивает на том, что мне надо поесть, потому что это необходимо для молока. И вообще, как молодой маме, мне надо хорошо питаться. А уж молодому папе тем более. Ведь на него лягут все заботы, обязанности в отношении нас. А я уже не знаю. Есть «мы» или нет. «Мы» только в письмах, в буквах и словах. Мы еще ничего не сказали друг другу вживую. Дан отрывается от тетради. Прячет ее под подушку, поднимается. Подходит ко мне, по-хозяйски берет за руку, и говорит, что мне действительно надо поесть. Не дожидаясь моего ответа, ведет вниз. Мама хитро мне подмигивает, оставаясь в комнате с Сашенькой.

Мы прощаемся с Лизкой, которая уже успела сбегать в детскую, посмотреть на малыша, пока мы с Даном ели. Алексей и Роберт о чем-то тихо беседуют с Даном возле ожидающей их машины. Они улетают, а он остается. И где-то внутри я уже счастлива. В данный момент у меня есть все, о чем я мечтала. Сын и мужчина рядом, мой любимый мужчина. Мы еще ничего не выяснили, не поговорили. Но, по-моему, письма все сказали за нас. Лиза целует меня в щеки, еще раз восхищается моим сыном. Просит прощения, только я не могу понять, за что. Но Роберт утягивает ее в машину, говоря, что они опоздают на самолет. Лизка кричит, что позвонит. И друзья срываются