Мое падение

стук, который приближается к моему кабинету. Я точно знаю, что это — она. Нутром чувствую. Все-таки пришла. Для чего? Уволиться? В ожидании смотрю на дверь. А на самом деле не знаю, чего ожидать от этой женщины. Дверь медленно открывается. Это ОНА. В легком белом, летнем платье. Волосы собраны в высокий хвост. На глазах темные очки. Кожа бледная. Не выспалась? Женишок ночью спать не давал? Вот нахрен я сейчас об этом подумал?! Я же уже все решил для себя.
В ее руках черная папка. Откидываюсь в кресле, с интересом наблюдаю, как она приближается ко мне.
— Доброе утро, Данил Александрович, — официально произносит она. Молчу. Просто киваю в ответ. Ксения подает мне черную папку.
— Ты опоздала, — так же официально говорю ей я, забирая у нее папку.
— Сегодня двадцать второе число. Я была в банке, — так же холодно, без эмоций отвечает она. Двадцать второе. А я забыл, впервые за четыре года забыл. Открываю папку, в нее вложена свежая распечатка о переводе. Хорошо хоть это она сделала вовремя и правильно.
— На часах полдвенадцатого. Ты все равно опоздала. Ты провела два с половиной часа в банке напротив нас? — Ксения открывает свою сумку, достает оттуда, конверт и какой-то лист бумаги. Кладет все передо мной на стол.
— Что это? — указываю на конверт. Ксения поджимает губы, молчит. Открываю конверт, там деньги. Смотрю на нее вопросительно, приподнимая брови.
— Это деньги, которые вы вчера перевели на мою карту. А это, — она указывает на листок бумаги. — Мое заявление на увольнение.
— Вот как, — хмыкаю я. — Деньги Ваши, Ксения Владимировна. Вы их честно заработали. А на счет увольнения. Вы должны отработать две положенных недели, пока я не найду Вам замену, — сам не понимаю, что я несу? Какие две недели? Вот же он, шанс никогда ее больше не видеть. Но думаю я одно, а выдаю совсем другое.
— Нет, — как-то хрипло заявляет она, сглатывает, бледнеет еще больше.
— Что, нет?
— Все нет. Ваша плата мне не нужна! Считайте, что я отработала бесплатно! И две недели я ждать не буду! — категорично заявляет она.
— Если Вы откажетесь отрабатывать две недели, то я подпишу приказ о Вашем увольнении только через две недели. И уволю Вас по статье восемьдесят один «увольнения за прогул». Так что идите и займите свое рабочее место. И деньги, которые Вы мне принесли, я тоже не возьму. Заберите их, они Ваши, — да, я ставлю ей условия. Но мне действительно надо найти замену. Ксения сжимает руки в кулаки, злится, открывает рот, чтобы мне возразить. Но быстро его закрывает ладонью, разворачивается, выбегает из кабинета. Ничего не понимаю. А это еще что значит? Встаю с места, иду за ней. Выхожу в приемную, вижу открытые двери туалета. Медленно прохожу туда. Ей плохо, ее рвет. И что это значит? Она больна? Похмелье? Жду ее возле кабинки. Ее рвет довольно долго, выворачивая наизнанку. Это совсем мне не нравится. Через какое-то время она, наконец, выходит. Еще бледнее, чем была, глаза воспаленные, тушь размазана. Ее даже немного лихорадит. Твою мать! Да что с ней такое!
— Выйди отсюда, — сдавлено, но недовольно говорит она. Подходит к раковине, умывается.
— Что с тобой?
— Ничего! Что, не видишь, мне плохо! Выйди отсюда и иди, подпиши мое заявление, — командует она. Хочу ей возразить, но она опять сжимает рот, убегая в кабинку туалета. И все повторяется заново. Мне бы на самом деле выйти. Дать ей прийти в себя. Но мои ноги прирастают к полу. Не могу уйти, когда ей плохо. Через некоторое время она опять выходит, не обращает на меня никакого внимания, снова умывается холодной водой. Подхожу к ней вплотную. Разворачиваю к себе лицом. Смотрю в ее воспаленные больные глаза. Трогаю лоб, щеки. Да она вся горит. У нее высокая температура!

Чертовы суши! На заказ. Вчера с Маришкой мы решили устроить мини-девичник на двоих. Заказали суши. Пили вино, проклиная весь мужской род. Вначале я была разбита, потом зла. Очень зла. Но я — сильная девочка. Еще ни одному мудаку не удалось меня сломить, загоняя в депрессию и самокопание. К концу нашего девичника у меня уже был план на дальнейшую счастливую жизнь. Я решила уволиться и стать привычно безработной.
Утро меня встретило головной болью, меня чуть-чуть подташнивало. Я решила, что это все из-за вина. Приняла аспирин. Голова прошла. Но тело ломило от слабости, и тошнота не проходила. Ровно в девять мне позвонила бывшая секретарша Дана, напоминая о том, что сегодня двадцать второе число и пришло время платежа. Я мило поблагодарила Тамару за напоминание и умчалась в туалет, опустошать содержимое желудка. Маришка чувствовала себя не лучше. Но она поделилась со мной чудо-таблеткой, через полчаса меня прекратило тошнить. А еще