Мое падение

через полчаса, я чувствовала себя довольно сносно. Я решила не откладывать свой план по уволенною, но перед этим все же посетила банк, совершая это чертов важный перевод, который Данил Александрович никак не мог сделать сам. Как только я вошла в его кабинет и увидела его как всегда ничего не выражающее лицо, мои симптомы тут же вернулись. Но меня утешала мысль, что меня тошнит от него. Этот гад никак не хотел подписывать мое заявление, настаивая на двухнедельной отработке. Я что-то отвечала ему, спорила, чувствуя, что с каждой минутой мое состояние ухудшается. В какой-то момент я хотела послать его так же, как вчера, но не смогла этого сделать, меня опять начало выворачивать.
А сейчас Дан выводит меня за руку из туалета. Сажает на диван и в приказном тоне просит сидеть здесь, скрываясь на кухне. Но мне все равно. Меня знобит, лихорадит. Все тело ломит, тошнота опять подступает к горлу. Даже если я сильно захочу, я не смогу подняться с этого места. Откидываю голову на спинку дивана, закрываю глаза. Слышу, как Дан подходит ко мне.
— Дюймовочка? — тихо, нежно зовет меня. Открываю глаза, поднимаю голову лишь для того, чтобы убедиться, что это действительно он. С чего это вдруг он перешел на нежный тон? Дан присаживается возле меня на корточки, заглядывает в глаза. В руках у него стакан с какой-то мутно-белой жидкостью. — Выпей это, — протягивает мне стакан.
— Что это?
— Этот раствор поможет тебе избавиться от тошноты. Выпей, пожалуйста, — ого, даже, пожалуйста! Видимо, я действительно очень плохо выгляжу. Если бы я не чувствовала себя настолько плохо, я бы, наверное, выплеснула эту жидкость ему в лицо. Но в данный момент я готова выпить все что угодно, лишь бы меня не тошнило и не выворачивало наизнанку. Забираю из его рук стакан, выпиваю довольно приятную на вкус субстанцию.
— Что с тобой? От чего тебе так плохо? — и я почти верю в его беспокойство обо мне.
— Суши с доставкой, — говорю я, обессилено откидывая голову назад на спинку.
— Ясно, — хмыкает Дан. Поднимается, садится рядом со мной на диван.
— Алло, пап, — слышу его голос рядом со мной. Поднимаю голову, смотрю на разговаривающего Дана по телефону.
— Александру привет, — тихо передаю ему я. Дан слегка улыбается.
— Пап, Ксения отравилась суши, ее постоянно рвет, и у нее температура, она вся бледная, — у меня температура? Он-то откуда знает. Хотя, я, наверное, горячая. — У тебя что-нибудь болит? — обращается он уже ко мне.
— Нет, только тошнит и знобит.
— Как давно это началось?
— Утром, — Дан выгибает бровь как бы спрашивая, какого хрена ты пришла сюда, когда тебе так плохо. Передает все, что я сказала отцу. Долго его слушает.
— Спасибо, пап. Я обязательно вечером позвоню, — сбрасывает звонок. Поворачивается ко мне. — Как ты, тошнота прошла? До дома доедешь?
— Да, спасибо. Твой раствор помог.
— Тогда пошли, — встает с дивана, протягивает мне руку.
— Куда пошли? — не понимаю я.
— Я отвезу тебя домой, — игнорирую его руку. Встаю сама.
— Спасибо, конечно, Данил Александрович. Но я на машине. Как-нибудь доберусь сама, — Дан хмыкает, качает головой, хватает меня за руку, тянет за собой к выходу. Я не сопротивляюсь, сил нет вообще. Медленно плетусь за ним. Он ведет меня к своей машине. Открывает для меня дверь. Нет, не так. ОН САМ ОТКРЫВАЕТ ДЛЯ МЕНЯ ДВЕРЬ! Медлю, понимаю, что он прав, сама я не в состоянии доехать домой. Пусть везет. Тем более, когда еще я смогу увидеть на его лице настоящее, искренне беспокойство. На это стоит посмотреть. Тошнота прошла. Но меня клонит в сон от неимоверной слабости, ужасно знобит, холодно. На улице лето, а мне холодно. Через пять минут нашего, как всегда молчаливого пути, Дан останавливается. Открываю глаза, вопросительно смотрю на него. Он, не обращая на меня внимания, быстро покидает машину. Опять закрываю глаза. Проваливаюсь куда-то в беспамятство.
Прихожу в себя от того, что чувствую невесомость. Меня куда-то несут сильные руки. В них так тепло. Прижимаюсь к сильному телу. Так хорошо. И я опять отключаюсь. В очередной раз прихожу в себя от того, что меня кто-то пытается поднять. Ничего не соображаю. Открываю глаза. Вижу Дана, который поднимает меня на подушки. Я дома. Совершенно не помню, как я здесь оказалась. И что здесь делает ОН?
— Тебе срочно надо выпить вот это, — говорит он, протягивая мне непонятные таблетки и стакан воды.
— Я ничего, не хочу. Я хочу спать. И вообще, как ты попал в мою квартиру?! Уходи! — фокусирую свой взгляд на нем. Дан сводит брови. Хмурится.
— Вот только не надо меня сейчас злить, — с недовольством произносит он. — Выпей немедленно эти таблетки! — спорить с ним и соображать, что происходит,