Мое падение

уже хорошо. Спасибо за таблетки и все такое. Но не стоило утруждаться. Я хочу принять душ. И опять лечь спать. Так что еще раз спасибо и до свидания, Данил Александрович.
— Да, конечно, иди, прими душ, и перед сном тебе надо будет еще принять лекарства, — говорит он, отпускает меня и проходит в гостиную. По-хозяйски, как у себя дома располагается на диване, включает телевизор, щелкает пультом. А я начинаю потихоньку злиться.
— Я так поняла, ты не собираешься уходить?
— Ты все правильно поняла, — говорит он, переключая на спортивный канал.
— Прекрасно! — ухожу в душ, со всей силы хлопаю дверью. И как понимать этого мужчину? Он, то оскорбляя, использует меня, то заботится обо мне. Быстро принимаю душ. Заворачиваюсь в большое полотенце, выхожу из ванны. Дан разговаривает по телефону, как я понимаю, с неугомонной Инной. Точнее, он не разговаривает, он слушает ее, долго так слушает. В конце произносит гениальную фразу: «Все сказала?» и сбрасывает звонок. Вот это да. Не очень-то он с ней церемонится. Я вспоминаю, что должна перезвонить Лехе, пока он не бросился на мои поиски.
Разговариваю с Лешей прямо при Дане. Говорю ему, что просто не слышала звонок, была на работе, потом за рулем. Потому что если я скажу ему, что больна, он немедленно примчится ко мне. Заканчиваю разговор, направляюсь в спальню.
— А ты, Дюймовочка, лгунья. Опять врешь жениху? — небрежно кидает мне Дан. Останавливаюсь, оборачиваюсь к нему. Вот не могу понять, что он так прицепился. Он что, ревнует?
— Ну, во-первых, он мне теперь не жених. Во-вторых, это вообще не твое дело!
— А что так? Он еще не сделал тебе предложение во второй раз? — ну все мне надоел это фарс!
— Мы с Лешей просто друзья. Между нами ничего нет!
— Друзья с привилегиями? — подмигивает мне Дан.
— Ну все, выметайся из моей квартиры! — не выдерживая, кричу я.
— И не подумаю, — заявляет он. Встает с дивана, направляясь на кухню. Вот же гад! Ухожу в свою комнату. Надеваю халат. Наношу ночной крем на лицо. Ложусь в кровать. В гостиной по-прежнему слышится звук спортивного канала. Почему он не уходит? Зачем он здесь? И почему я его не выгнала? То, что я там возмущалась, это было несерьезно. Если бы я не захотела, его бы здесь не было. Вчера он унизил и оскорбил меня. Назвал шлюхой, и даже заплатил за это. А сегодня проверил температуру, довез до дома, накормил таблетками и я растаяла? Повелась на его красивое тело и впечатляющий секс? Ну ладно я. Иногда я сама не знаю, куда меня занесет. А с ним-то что?
Мои мысли прерывает Дан. Он проходит в спальню. Включает прикроватный светильник. Молча протягивает мне стакан воды и очередные таблетки. Я так же молча пью лекарство. Дан обходит кровать, встает с другой стороны, снимает рубашку, брюки. И преспокойненько ложится со мной рядом.
— Ты не будешь со мной спать! Проваливай на диван! — возмущаюсь я.
— На диване неудобно. А нам с тобой надо выспаться. Нам завтра рано вставать на работу, — спокойно говорит он, устраивается поудобнее и, похоже, собирается спать.
— Тебе на работу. А я, если ты забыл, уволилась.
— Нет. Твое увольнение я подпишу только через положенных две недели. И если ты не явишься на работу, я буду ставить тебе прогулы. И через две недели, уволю тебя за прогулы. Подумай хорошо, тебе это надо?
— Слушай, зачем тебе это надо? Если ты хочешь лицезреть меня две недели, то я тебя нет, — он поворачивается ко мне, подпирает лицо рукой, внимательно осматривает мое тело.
— Да, я хочу лицезреть тебя две недели, — нагло заявляет он. — А теперь спи. — Я отворачиваюсь от него, делая вид, что мне все равно на его заявления. И, как ни странно, очень быстро засыпаю с довольным лицом.

Что я там говорила про две недели, которые я не собираюсь отрабатывать? Так вот, с момента моей болезни прошел месяц. И в данный момент я на своем рабочем месте в приемной Данила Александровича. Мой начальник даже не думал искать мне замену. И все шло своим чередом. Утренний чай для начальника, кофе для клиентов. Бумажки, договора и прочее. Наше общение сводилось только к моему пожеланию доброго утра в начале рабочего дня, и его кивка головой в ответ. Дан опять надел маску. Маску начальника. А я маску взбалмошной секретарши. В моменты, когда мне становилось совсем скучно, я пыталась с ним играть в нашу игру: призывно улыбалась, демонстрировала резинку чулок, видневшуюся из под короткой юбки. Но все впустую. На его ничего не выражающем лице не было ни одной эмоции. Он как будто отмотал пленку назад. И все, что между нами было, удалил, стер, как будто ничего и не случилось. Но вчера, когда я пила кофе с Романом и смеялась над его очередной шуткой, я заметила в глазах Дана какой-то странный, не очень добрый блеск,