Мое падение

настоящий дом. Как в детстве. Ни о чем не думать. Никого не знать. И почему я такая дура? Почему я не могла до беспамятства влюбиться в Алексея, выйти за него, и быть просто счастливой? Но нет. Я не ищу легких путей. Мне шарады и головоломки подавай. Игры на грани, без правил.
Всматриваюсь в окно. На стоянке по-прежнему стоит машина Дана. Почему он не уехал?! Слышу звук открывающейся двери. Соскакиваю с подоконника, быстро выхожу в прихожую. Мое сердце пропускает удар, замирает и снова несется вскачь. Дан опять закрывает за собой дверь на все замки. Разворачивается, осматривает меня, замирает вместе со мной. Лихорадочно соображаю. Не могу понять, зачем он вернулся? Он вроде бы уже получил от меня все, что ему нужно. Дан медленно надвигается на меня, заставляя меня по инерции отступить.
— А, к черту все! — на выдохе произносит он. Настигает меня. — Иди сюда, Дюймовочка! — срывается, подхватывает меня, прижимает к себе. Я чувствую его дрожь. Прижимает меня сильнее. Я, наверное, действительно сошла с ума, потеряла гордость. Но я хочу эту иллюзию. Наш самообман. Хотя бы до утра. Обвиваю его шею, закидываю ноги ему на талию, вынуждая меня поднять. Целую жадными поцелуями его щеки, скулы, шею. Нежно целую губы. Дан втягивает мою нижнюю губу. Всхлипываю, отстраняюсь от него, мои истерзанные им губы болят. Дан понимает все без слов и объяснений.
— Прости, Дюймовочка. Похоже, поцелуи в губы пока отменяются, — усмехается он.
— Нет, — сама тянусь к его губам. — Они просто должны быть очень нежными.
— Прекрасно, мне нравится, — шепчет он в мои губы, невесомо целуя.
— Отнеси меня в душ, — прошу я. И он несет.

Этой ночью нежными были только поцелуи, он опять терзал меня. Играл с моим телом, доводя до исступления, сначала в душе, потом в постели. Он был похож на дико голодного зверя, дорвавшегося до еды. Сколько бы мы не отдавались друг другу, полного насыщения не приходило. Я даже не помню, в какой момент мы, изможденные, просто уснули, отключились.
Меня будит шум со двора. Черт, я опять забыла закрыть окно! Нехотя переворачиваюсь на спину, проклиная чувствительную сигнализацию в машине соседа. Кажется, каждая мышца на моем теле бунтует от малейшего движения. Таким усиленным «фитнесом» я никогда не занималась. Открываю глаза, осматриваю комнату. Я одна. Конечно, а что ты хотела, Дюймовочка? Ночь иллюзий закончена. Он ушел. Мог бы, конечно, и разбудить меня, хотя бы для того, чтобы я закрыла за ним двери. Я бы спокойно его отпустила. Уж точно бы не умоляла остаться. Я все понимаю. Знаю, что мы ничего друг другу не должны. Это просто секс, страсть. Дикое желание. И ничего более… Надо быть реалисткой и адекватно воспринимать этот мир. Без иллюзий и розовых очков. Но где-то глубоко внутри возникает какое-то щемящее чувство разочарования.
Поднимаюсь с кровати. Укутываюсь в простынь. Сколько сейчас времени? Давно ли он ушел? Мне срочно нужен кофе и прохладный душ. Мое тело приятно ноет, напоминая мне о нашей безумной ночи. А я хочу побыстрее ее забыть. Но четко понимаю, что не получится. Выхожу в гостиную, слышу доносящийся из кухни шум кофе машины и аромат свежего кофе. Ускоряю шаг, замираю на пороге кухни и наблюдаю следующее: Дан стоит ко мне спиной, делая кофе, на нем легкие спортивные брюки, торс обнажен. На спинке стула висит белая спортивная рубашка, явно не та, которую я вчера разорвала. На столе стоит творог с орехами, мед, сыр, фрукты, тосты. И пачка его любимого чая с бергамотом. Ух ты! У меня просто нет слов. Может, я до сих пор сплю, и это мне снится?
— Ущипни меня, — прошу его осипшим от сна голосом. Дан медленно разворачивается, улыбается своей фирменной белоснежной улыбкой.
— Что? — не понимает он.
— Я говорю, ущипни меня. Я хочу проснуться, — Дан ухмыляется, ставит кружку свежесваренного кофе на стол, медленно надвигается на меня. — Стой! Нет, не надо меня щипать. Я передумала. Если это сон, я не хочу просыпаться, — Дан подходит ко мне, забирается руками под простынь. Обхватывает мою попу, слегка сжимает.
— Это не сон, Дюймовочка. Но я все равно тебя ущипну, — заглядываю ему в глаза, всматриваюсь в лицо. Никаких масок, он естественный, настоящий, вполне расслабленный.
— Доброе утро, — тихо говорю я, боясь спугнуть момент.
— Доброе утро, — мягко улыбаясь, отвечает он, проводит носом по щеке, шее, глубоко вдыхает, опаляет своим горячим дыханием, вызывая волну мурашек. — Ты прекрасно пахнешь мной и сексом.
— Тебе нравится? — хитро интересуюсь я.
— Определенно, — усмехается он, проводит подушечками пальцев по моим припухшим от его поцелуев губам. Резко сдёргивает с меня простынь, оставляя абсолютно обнаженной. — У тебя прекрасное, идеальное