Мое падение

тело, — с хрипотцой произносит он, осматривая меня. — Я хочу, чтобы ты завтракала вот так, без одежды, у меня на коленях, — нагло, самоуверенно заявляет он.
— Ого. Вот это желания. А Вы — извращенец, Данил Александрович, — усмехаюсь я. Отстраняюсь от него, подхожу к столу, встаю возле стула.
— Ну, садись за стол. Я хочу кофе. А ты просил завтракать у тебя на коленях, — подыгрываю его игре, которая мне определенно нравится, потому что как оказалось, я — тоже извращенка. Дан незамедлительно садится на стул, тянет меня на себя. Сажусь лицом к нему, обвиваю его торс ногами.
— Ну, кормите меня, Данил Александрович, и дайте мне, наконец, мой кофе, который манит своим ароматом. — Дан берет со стола чашку, отдает мне. Протягивает руку, берет что-то еще. Как оказывается, это мед. Мед на его пальцах. Он втирает его мне в соски, размазывает немного на груди. Подносит к моим губам пальцы, вынуждая облизать остатки меда. Я делаю это медленно, аккуратно, у меня в руках горячий кофе, я боюсь его разлить на его идеальную грудь.
— Пей кофе, — почти приказывает он. И я пытаюсь, но его язык на моем соске не дает это сделать. Застываю, всхлипываю, когда он медленно, аккуратно всасывает сосок, слизывая с него мед.
— Пей, — повторяет он.
— Я не могу, я боюсь обжечь тебя, — почти шепчу я, чувствуя его губы, всасывающие кожу на груди. Дан усмехается мне в грудь. Втягивает второй сосок и больно его прикусывает. Мое тело пронзает дрожь. Вздрагиваю. И немного кофе все-таки выплескивается на его грудь. Резко разворачиваюсь, ставлю чашку на стол.
— Вот. Я же говорила. Прости. Больно? Жжет? — тараторю я, пытаясь встать для того, чтобы взять салфетку. Дан не дает мне этого сделать, властно удерживает за талию.
— Не больно. Все нормально. Успокойся, — смотрю на его грудь. Кожа покраснела. Закусываю губу.
— Надо что-то сделать. У меня есть охлаждающая мазь против ожогов, — опять пытаюсь встать. Но вновь безуспешно.
— Ксения. Прекрати панику. Все нормально.
— Хорошо. Но давай оставим эти игры и просто позавтракаем. Я ужасно голодная. Кто-то измотал меня этой ночью, — отсаживаюсь от Дана на соседний стул. Я по-прежнему обнажена. Закидываю ноги на его колени.
— Хорошо, ешь, — великодушно разрешает он.
— А сколько времени? — спрашиваю я, наконец, с наслаждением отпиваю кофе.
— Уже одиннадцать, — отвечает Дан, смотря на часы на запястье. — Ты долго спишь, Дюймовочка.
— Долго? В выходные я просыпаюсь не раньше часа дня. Кстати, а во сколько ты встал?
— Как всегда, в шесть тридцать, — отвечает Дан, поглаживая мою ногу.
— В шесть тридцать? Как всегда? Даже в выходные?
— Даже в выходные, — усмехается он. — Привычка, выработанная годами. — Он ест творог, запивая своим любимым чаем. А я не могу оторвать от него глаз. Этот гад даже ест сексуально. И эти чертовы губы. Никогда не видела у мужчин таких чувственных губ. — Почему ты ничего ешь? — спрашивает он, подносит к моим губам ложку творога. Послушно съедаю творог, облизывая губы. — Я не ем по утрам. Только кофе. Мой организм долго просыпается.
— Ну, во-первых, уже почти день. Во-вторых, так нельзя. Ты испортишь себе желудок.
— А ты у нас, типа, врач, — смеюсь я.
— Нет. Я не врач. Я сын врача. Просто ешь, — приказывает он. — И собирайся.
— Куда собираться?
— Увидишь, — загадочно улыбается он. Ого, а это уже интересно. Кто этот мужчина, сидящий напротив меня? Куда он дел Дана?
— И что мне надеть?
— Купальник. И что-нибудь легкое сверху.
— Купальник?
— Да, мы поедем на озеро.
— Пикник! Ура! Давно хотела куда-нибудь на природу! В прошлом году мне подарили большую корзину для пикника, — срываюсь с места, бегу на поиски корзины. Дан догоняет меня в коридоре. Хватает за талию, прижимается сзади.
— Ты такая заводная, живая как ребенок, — шепчет на ухо.
— Да я такая. Ты совсем меня не знаешь, — отвечаю я, откидывая голову на его плечо. Просто таю в его теплых объятиях.
— Как и ты меня, Дюймовочка, — констатирует он. — А теперь иди. собирайся.
Надеваю свое самое сексуальное красное бикини. Немного подкрашиваю ресницы, собираю волосы в высокий хвост. Надеваю легкое белое летнее платье сверху. Дан как всегда хозяйничает на моей кухне, собирая корзину. Сегодня он совершенно другой. Я и, правда, не знаю его таким. Дан вчера и Дан сегодня — два разных человека. Но что-то подсказывает мне, что сегодня он и самый настоящий. И мне безумно нравится этот настоящий Дан.
Мы едем на озеро, в какое-то загадочное место, которое знает только он, чем интригует меня еще больше. Я сама выбираю музыку, делая ее громче, хозяйничаю в его машине,