Мое падение

другую.
Медленно прохожу в приемную. Кабинет Дана немного приоткрыт. Я знаю, что он там. Он всегда приходит раньше всех. Как всегда по утрам в офисе стоит тишина. Ну что ж, утро начинается с чая для начальника. Иду на кухню, включаю чайник. Заглядываю в шкафчики. И о, черт! Его любимого «эрел-грея» нет. Я забыла его купить! Я честно хотела сделать это на выходных. Но… Он сам виноват. Это он заставил меня забыть обо всем на свете. Кофе. Он же пьет кофе. Делаю Дану его любимый кофе со сливками, но без сахара, нарезаю сыр. Странный конечно у него завтрак. Чай и сыр. И все. До обеда он больше ничего не ест. Чем ближе я к его кабинету, тем сильнее трясутся мои руки с подносом. Глубоко вдыхаю, расправляю плечи, уверено прохожу в кабинет. Дан как всегда сидит в пол-оборота в своем огромном кожаном кресле. Смотрит в панорамное окно, не обращая на меня никакого внимания. Ставлю поднос на стол. Беру чашку кофе, переставляю ее с подноса на стол.
— Кофе? — удивленно спрашивает он, даже не смотря на чашку, продолжая пялиться в окно.
— Да, Данил Александрович, кофе, — стараюсь отвечать уверенно, официально. Но ничего не выходит, мой голос срывается на разочарованный. Мы вернулись к тому, с чего начали, как будто и не было этих сумасшедших выходных. — Я забыла купить Ваш любимый чай, уж извините меня. Я хотела сделать это на выходных. Но, думаю, Вам известно, чем я занималась в выходные, — к горлу подступает ком, ничего не могу с собой поделать. Он не смотрит на меня. Он опять надел маску безразличия. И я понимаю, что не смогу больше у него работать. Я не выдержу его холода. Поспешно переставляю тарелку сыра. Забираю поднос. — Я сейчас же схожу в магазин и куплю чай. Если Вы, конечно, позволите. — «А после уволюсь к чертовой матери», — добавляю я про себя. Быстро отворачиваюсь от него, спешу покинуть кабинет, чтобы больше не лицезреть своего бездушного босса.
— Ксения Владимировна, задержитесь на минуточку, — я останавливаюсь. Сейчас он начнет отчитывать меня за опоздание? Или за то, что я не купила этот чертов чай? Да какая, в принципе, разница? Я все равно уволюсь. Медленно разворачиваюсь. Дан все так же смотрит в окно.
— Подойдите, — сглатываю, медленно подхожу к нему. Дан разворачивается в кресле лицом ко мне, а я боюсь смотреть в его пустые, холодные глаза. Отворачиваюсь, смотрю в окно. Дан хватает меня за руку, резко тянет на себя. Настолько неожиданно, что я падаю ему на колени. Сердце ускоряет ритм и замирает, когда я поднимаю голову и смотрю в его лицо. И Боже, его глаза такие же теплые как вчера. В них есть эмоции, много эмоций, блеск, теплота, немного похоти, и чертовщинки. Он притягивает меня к себе плотнее. Устраиваюсь поудобнее у него на коленях, располагаюсь лицом к нему, спиной опираюсь об его рабочий стол. Дан обхватывает мою талию, чуть сжимает. Хитро ухмыляется. Ох, похоже, я погорячилась с увольнением. Я остаюсь!
— Вы опоздали, Ксения Владимировна. Проспали? Или… — вопросительно приподнимает бровь.
— Или, — отвечаю я, так же хитро улыбаясь. Моя узкая юбка мешает мне полностью прижаться к нему. Дан чуть приподнимает меня за бедра, собирает мою юбку вверх, тянет меня на себя. Надавливает на плечи, вынуждая облокотиться на стол, прогнуться еще больше, шире раздвигает ноги. Довольный собой, он поглаживает мои бедра, переходя на внутреннюю сторону.
— Итак, Ксения Владимировна. Почему же Вы опоздали?
— Потому что Вы, Данил Александрович, покинули меня утром. А могли бы и разбудить. И на работу я прибыла без пяти девять. Я стояла двадцать минут на стоянке, обдумывала, стоит ли мне вообще продолжать работать у Вас, — мило улыбаюсь, кладу руки на его сильную грудь, слегка поглаживаю, как бы разглаживая воображаемые складки на его черной рубашке.
— Даже так!? — цокает он, нежно поглаживает внутреннюю сторону моего бедра, выводя пальцами узоры. — Ну, во-первых, я не хотел Вас будить, Вы так сладко спали. Во-вторых, мне нужно было заехать домой, переодеться и захватить кое-какие бумаги, — проводит пальцами по кромке моих кружевных трусиков. — И почему ты обдумывала вариант увольнения на этот раз? — ухмыляется он, продолжая разглядывать мои трусики.
— Это уже неважно. Потому что пять минут назад я передумала, — отвечаю я, слегка прогибаясь на стол от его непрекращающихся ласк. Дан неожиданно хватает меня за шелковую блузку, резко тянет на себя, близко, очень близко, почти прикасается к моим губам, но не целует. Смотрим друг другу в глаза.
— И почему же ты передумала? — дышит в губы, проходится кончиком языка по моей нижней губе. Ахаю ему в губы, пытаюсь его поцеловать, но он не дает, прикусывает нижнюю губу, немного оттягивает ее зубами. — Отвечать, Ксения Владимировна! — приказывает