Мое падение

я надеваю маску безразличия, точно такую же, как у него. Вот и все! Мои утренние планы об увольнении не меняются! Не хочу больше его видеть. Никогда! Со мной он не может и НЕ ХОЧЕТ! Видимо потому что может и хочет с ней! А я просто шлюшка, с которой он неплохо провел выходные и рассчитывал иногда иметь ее в рабочие время. Да он в принципе так и сказал с самого начала. Это я уплыла и зациклилась на слове МОЯ. Он ничего мне не обещал, сказал жить одним днем и наслаждаться моментом, который у нас есть. И этот момент закончился. Нас не было. Нет. И больше никогда не будет!
На секунду. Всего лишь на секунду я заглядываю ему в глаза, пытаясь понять, кто сейчас передо мной? И понимаю, что я не знаю этого человека. Он мне не знаком. И я не хочу с ним знакомиться и узнавать, что там внутри. Хочется немедленно покинуть это место без объяснений. Плевать на увольнение, документы. Что я в принципе сейчас и сделаю. Но, прежде, попрощаюсь с этой парочкой. Моим фирменным, незабываемым прощанием.
— Данил Александрович, я купила чай, и все, что было необходимо, — холодно и отстраненно сообщаю я, пытаясь натянуть улыбку. Ворона вздрагивает от неожиданности. Она была настолько увлечена болтовней, что не заметила нашего немого диалога. Хотя говорила, наверное, только я. Не удивлюсь, если Дан прочел все, что я не сказала. А я вот не смогла его прочесть. Может потому что он молчал?
— Спасибо, Ксения. Сделайте мне чай, если Вам не трудно, — Дан встает с дивана, не предупредив ворону, от чего та чуть не падает. Инна недоумевает, пересаживается на диван. Бросает на меня гневный взгляд. С чего бы это? Ах да, она же застала нас в день моего приема работу. Инна. Кто же ты такая? Наивная дурачка, которой он вешает лапшу на уши или дальновидный стратег, строящий планы, закрывая на все глаза?
— Конечно, Данил Александрович, мне не трудно, — отвечаю я.
— И мне кофе со сливками и двумя ложками сахара, — в приказном тоне пищит ворона. Хотя почему пищит. Каркает. Я бы конечно послала ее куда подальше, но у меня на нее другие планы.
— Пожалуйста! — рычит Дан на Инну.
— Что? — не понимает она, как в прочем и я.
— Пожалуйста, Ксения, принесите мне кофе! Она не твоя подчиненная, ты не имеешь права ей командовать! — он зол. С чего бы это? Дрессирует ворону? Учит манерам? Разворачиваюсь. Выхожу из кабинета. Слышу, как Инна начинает что-то тараторить, возмущается.
Спокойно и даже с какой-то маниакальной любовью делаю очень горячий чай и кофе. Тороплюсь в кабинет, чтобы напитки не остыли. Ворона продолжает сидеть на диване с обиженным лицом. Дан что-то пишет в своем блокноте. Ставлю поднос на стол. Беру чай для Дана, подаю ему, и когда он его почти берет, просто отпускаю руку, чашка падает, заливая его ноги кипятком. Дан реагирует по-мужски. Слегка морщится, встает с кресла. Испепеляет меня взглядом. Он понимает, что я сделала это специально. Сжимает губы в тонкую линию, но молчит. А вот ворона начинает каркать, подбегает к нему чуть ли не дует ему в пах. Постоянно спрашивает, больно ли ему.
— Что ты натворила? — спрашивает меня.
— Не беспокойся так, Инна. Ему не больно. Он очень хорошо переносит ожоги. Вчера, когда я сидела у него на коленях совершенно обнаженная, я нечаянно выплеснула горячий кофе на его голую грудь. Я сделала это не специально. Просто он неожиданно укусил меня за сосок. И знаешь, он не жаловался. Ему было не больно, — ворона прекращает каркать, хлопает ресницами, переваривает сказанное мной. Смотрю на Дана. Но ничего нового не вижу. Все как всегда. На нем маска. Инна отходит от нас, садится на диван. Всхлипывает. У нее что, совсем нет чувства гордости и собственного достоинства? Хотя мне плевать! Это их сугубо личное дело.
— Данил Александрович, мое заявление об увольнении на моем столе. Можете подписать его через две недели и уволить меня за прогулы! Прощайте. До свидания, Инна, — вполне вежливо и спокойно произношу я, разворачиваюсь и быстро выхожу из кабинета. Собираю свои личные вещи, закидывая их в сумку, прохожу на кухню, чтобы забрать свою любимую чашку. За мной следом заходит Дан. Делаю вид, что его не существует, пытаюсь обойти, но он не позволяет мне этого сделать, преграждая мне путь. Облокачивается на двери, скрещивает руки на груди.
— Что это сейчас было? Что ты там устроила? — спокойным тоном спрашивает он. Он что, действительно не понимает? Ах, да я же простая шлюха. А шлюхи не обижаются, их не должно волновать наличие другой женщины у клиента.
— Пропусти меня, дай мне выйти! — требую я. Дан не сдвигается с места, прожигая меня стальным взглядом, с каждой минутой его глаза становятся темнее. Хорошо. Не хочет по-хорошему, будет по-плохому.
— Выпусти меня отсюда немедленно! Или я буду кричать настолько