Мое падение

ветерка. Никакого огорода. Большой просторный участок с клумбами ромашек, лилий, и еще каких-то желтых мелких цветов. Посредине располагается овальный бассейн, возле него стоят белые пластиковые лежаки. В дальнем углу небольшая баня. Все сделано, чтобы люди здесь отдыхали, а не впахивали. И такой чистый и свежий воздух, от которого кружится голова. После кладбища дышать здесь становится намного легче.
Дан показывает мне спальню, предлагает принять душ, отдохнуть. Сам скидывает с себя футболку, обувь, джинсы. Переодевается в белые свободные шорты и уходит на террасу. Быстро принимаю душ, собираю волосы в небрежный высокий пучок, переодеваюсь в длинную голубую футболку, напоминающую короткое платье. Решаю приготовить обед или, скорее, уже ужин. Я уверена, что Дан ничего не ел в последние два дня. Прохожу на кухню, смотрю в открытое окно. Хмурая погода, наконец, закончилась, ветер разогнал все тучи и на небе яркое послеобеденное солнце. Дан до сих пор сидит на террасе, прямо на ступеньках, смотрит куда-то вдаль на фруктовые деревья.
Готовлю тушеное мясо с овощами, легкий салат. Завариваю его любимый чай, нарезаю сыр, накрываю на стол. Выхожу на террасу, сажусь рядом с Даном на ступеньки. Кладу голову ему на плечо, он слегка обнимает меня за плечи, продолжая смотреть вдаль.
— Ужин готов. Пошли, поедим? — предлагаю я.
— Я не хочу, Дюймовочка. Поешь сама, ты целый день ничего не ела, — тихо говорит он, тяжело вдыхая.
— Ты тоже ничего не ел сегодня и вчера, скорее всего, тоже. Так что пошли, поедим. Пожалуйста, — прошу я.
— Я, правда, не хочу, Дюймовочка, кусок в горло не лезет, — отвечает он. Ну, нет! Так не пойдет. Я буду не я, если не накормлю его.
— Вообще-то, мы не поехали на поминальный обед. А Александра надо как полагается помянуть. Ты, как сын, просто обязан это сделать.
— Запрещенный прием, Дюймовочка. Но ты победила. Ты права, помянуть надо, пошли, — поднимается с места, тянет меня за собой, потом резко останавливается. — А давай поедим здесь, на террасе, — просит он. Соглашаюсь с ним, переношу обед сюда. Дан приносит бутылку коньяка, наливает нам совсем понемногу. Мы молча пьем. И в такой же тишине едим. Точнее ем я, но с каждой минутой мой аппетит пропадает. Дан практически ничего не ест, так просто ковыряется в тарелке. Пьет только уже давно остывший чай.
— Не вкусно? — интересуюсь я.
— Очень вкусно, спасибо.
— Почему ты тогда не ешь? Дан, я все понимаю. Но так нельзя. Ты должен поесть. Пожалуйста. Если ты не будешь есть, то тогда я тоже не буду, — заявляю я, отталкивая от себя тарелку.
— Хорошо, — соглашается он, начиная кушать. Ого, это было просто.
После ужина я убираю со стола. А Дан забирает со стола бутылку коньяка и опять располагается на ступеньках террасы. Отпивает несколько глотков, смотря на заходящее солнце. Беру сигареты, сажусь рядом с Даном. Отпиваю глоток из его бутылки, прикуриваю сигарету. Делаю пару затяжек, смотря вместе с Даном на заходящее солнце. Дан забирает мою сигарету, я ожидаю, что он, как всегда, выкинет ее с недовольным видом. Но на мое удивление, Дан затягивается. Делает довольно глубокую затяжку, медленно выпускает дым. Зажимает ее указательным и большим пальцами, смотрит на тлеющий огонек. И это очень плохо для человека, который давно бросил курить, и всегда с презрением смотрел на то, как я курю.
— Слабые у тебя сигареты, — констатирует он. Еще раз затягивается.
— Ну уж извините, Данил Александрович. Других нет, — отвечаю ему, забирая сигарету, затягиваюсь сама, отдаю ему. Солнце уже почти село, на дворе сумерки, становится прохладно.
— Холодно уже. Иди в дом, — устало говорит он.
— А можно я принесу плед и посижу здесь немного с тобой? Воздух здесь замечательный, дышать легче после города, — не дожидаясь его ответа, встаю и иду за пледом. Накрываю нас двоих, прижимаюсь к нему ближе, кладу голову на его сильное плечо. Так мы сидим еще полчаса. Нашу тишину прерывает вибрирующий телефон Дана, лежащий рядом с ними на лестнице. Одновременно смотрим на дисплей, на котором светится имя «Кристина».
— Ответь на звонок. Спроси, все ли в порядке. Если с матерью все хорошо, и все живы и здоровы, не слушай ее больше, скидывай звонок. Я не хочу с ней разговаривать, — а мне нравится его идея. С большим энтузиазмом отвечаю на звонок.
— Алло? — говорю я.
— Дана позови, — без предисловий требует она.
— Все хорошо? Как Лидия? — спрашиваю я, как и велел Дан.
— Да с Лидией все нормально. Мне нужен Дан, дай ему трубку! — раздраженно говорит она.
— Не могу ничем тебе помочь.
— Я звоню не тебе! Просто отдай ему его телефон, — о, она уже злится. Это просто замечательно.