Мое сердце

вышло. Первый — мой Салим, потом Мюрад Альмиры и, наконец, Даниял Румпати. Румпати родился семнадцать лет назад. Потом рождались только девочки. Я не боюсь за Салима, особенно теперь, когда у него уже есть собственный сын.
— Тогда, значит, ты боишься за себя, Иодх Баи. Может быть, ты боишься, что новая любовь Акбара перевесит его привязанность к тебе?
Иодх Баи самоуверенно усмехнулась. Они с Ругайей Бегум — старинные подруги. Если кто-нибудь и знал ее так же хорошо, как она сама, то это была Ругайя Бегум.
— Может быть, я чуть-чуть ревную, — призналась она.
— Тогда тебе надо сделать то же, что сделала я в молодости. Нельзя изводить себя каждый раз, когда Акбар заводит себе новую жену. Я так решила, когда появилась ты.
— Я? — Иодх Баи удивилась. — Ты ревновала Акбара ко мне? — Она была женой Повелителя вот уже двадцать семь лет и никогда даже не подозревала этого.
Ругайя Бегум рассмеялась:
— Конечно. Вспомни, ведь я была первой женой Акбара. Я вышла за него замуж, когда мне было всего девять лет. Он был моим любимым двоюродным братом и первым мужчиной в моей жизни. Когда мне исполнилось пятнадцать, он женился на другой нашей двоюродной сестре, Зада Бегум, и когда ни она, ни я не смогли родить ему наследника, он женился на Салиме Бегум, вдове Байрамхана. У нее к тому времени уже был сын, но Акбару она смогла подарить только дочь, Шахазад Ханим Бегум. Потом появилась ты, принцесса Эмбер, и вышла замуж за нашего Повелителя. Зада и Салима были вне себя, что ты раджпутка, а не мусульманка. Помнишь, как они избегали тебя, когда ты впервые появилась в гареме?
Иодх Баи кивнула, в ее черных глазах вспыхнули воспоминания о той боли, которую ей тогда причинила их недоброжелательность. Она была так молода и так напугана, выйдя замуж за столь могущественного человека, да еще и придерживавшегося другой веры.
— Ты была тогда очень добра ко мне, Ругайя.
— Я была его старшей женой. Это входило в мои обязанности. Но не думай, что я при этом не ревновала. Меня много, и я толстая, и всегда была такой. Ни Зада, ни Салима никогда не были красавицами; они достаточно хороши, но нет, далеко не красавицы, хотя обе и высокие. Но в этом и вся разница. Ты же совсем другая. Ты была тоненькой, изящной и очень хорошенькой. Всем нам стало ясно, что Акбара влечет к тебе так, как не влекло ни к одной из нас. Я ночами не спала, думала о том, как он приходит к тебе, и, наконец, решила, что лучше мне быть тебе другом, чем врагом, уж коли Акбар так к тебе неравнодушен. И я потом была счастлива разделить с тобой радость материнства.
— И мою печаль, когда оба моих первенца, Хасан и Хусейн, умерли, не прожив и месяца, — вспомнила Иодх Баи. — Ты, насколько я понимаю, предлагаешь мне преодолеть свои страхи, подружившись с этой англичанкой? Но как я могу это сделать?
— Она привыкнет, — сказала Ругайя Бегум. — Ей не останется ничего другого, и мы ей в этом поможем. Ей понадобится наша дружба. Мы же гораздо счастливее ее, с нами наши семьи. У тебя есть сын Салим. А что есть у нее? Одна, в чужой стране и без надежды опять попасть когда-нибудь домой. Как же ей должно быть тяжко!
— Ты такая хорошая, Ругайя, — вздохнула Иодх Баи. — Ты всегда умеешь принять сторону другого человека. Мне этого не дано. У тебя редкостный дар. Неудивительно, что тебя так любят дети. — Она улыбнулась своей подруге. — Хорошо, мы подружимся с этой чужеземкой. Но захочет ли она подружиться с нами?
— Служанки уже поведали нам, как внимательно и ласково она относится к своей камеристке и как эта девушка тоже любит свою госпожу, — напомнила Ругайя Бегум Иодх Баи. — Она всегда вежлива с нами, встречаясь в коридорах гарема. У нее, сказала бы я, прекрасное воспитание. Прошедший год оказался не лучшим для Акбара. Он плохо чувствовал себя, да и другие проблемы не давали покоя. Эта девочка вызвала в нем первую радость за многие годы. Он опять счастлив.
— Но не может заполучить ее в свою постель, — хихикнула Иодх Баи.
Ругайя Бегум широко улыбнулась:
— Притворство и показное сопротивление никогда еще не мешали любовным играм. Она, сама того не сознавая, своим сопротивлением только разжигает его аппетит. «Ночная книга», которую ты хочешь ей подарить, не сомневаюсь, — то, что нужно. — Она опять хихикнула. — Бедная девочка! Уверена, она никогда не видела ничего подобного. Помнишь, в какой ужас пришли святые христианские отцы, когда принц Мюрад стащил у Шахазад-Ханим после ее свадьбы «Ночную книгу»и показал им? И почему это европейцы не могут принять как должное нормальные отношения между мужчиной и женщиной? Иодх Баи тоже рассмеялась:
— Святые отцы больше были расстроены тем, что им не дали рассмотреть «Ночную книгу» как следует. Помнишь, как все выше поднимались их сутаны на