Мое сердце

посредине и гладко зачесаны к ушам, образуя пучок на затылке. Лицо приобрело оттенок безмятежности, а нос из той непонятной кнопки, которой он когда-то был, превратился в изящный прямой носик элегантных пропорций. Былая бесформенность уступила место изысканной женственности и точеным формам. На его взгляд, ее бирюзово-голубая с золотом одежда была не совсем приличной, если учесть, что ее ноги вполне явственно просвечивали через тонкую материю юбки, а чуть ли не половина грудей была открыта из-за слишком короткой кофточки. Но это была Велвет. Вне всякого сомнения, это его племянница.
— Это она, — сказал он Акбару. — Девушка с каштановыми волосами.
Ему послышался какой-то звук, чуть ли не стон животной боли, но, когда он повернулся к Властителю, лицо Акбара оставалось по-прежнему бесстрастным. И все-таки он не удержался и спросил:
— С вами все в порядке, милорд?
— Ты только что сказал мне, что моя любимая жена, мать моей дочери — жена другого человека, священник. Будь я человеком не столь высоких моральных принципов, не умей я держать себя в руках, я бы убил тебя прямо здесь, в этом тайном подземном ходе, где мы сейчас стоим.
Майкл почувствовал, как у него по спине пробежали холодные мурашки, — в глазах Властителя он вдруг увидел дикий гнев и отчаяние.
— Милорд, я понимаю, для вас это трагедия, но что я могу поделать? Я тоже человек высоких моральных принципов и тоже умею держать себя в руках.
Акбар кивнул:
— Дай мне время на необходимые приготовления, священник, а потом я опять призову тебя, и мы уладим это дело.
Майкл О’Малли согласно кивнул. Он был уверен, что этому человеку можно доверять. Они вместе выбрались из потайного хода, а потом, сопровождаемый отцом Ксавьером, он покинул дворец. К его удивлению, через несколько часов его позвали назад.
— Они сказали, что вы уже не вернетесь к нам, — поведал ему отец Ксавьер, когда их везли во дворец. — Вы уверены, что этим людям можно доверять, ваше преосвященство? В конце концов, мы несем ответственность за вашу безопасность.
— Более чем уверен. Мне ничего не грозит, отец Ксавьер, — ответил Майкл О’Малли. — Я весьма признателен иезуитам здесь, в Лахоре, за всю их помощь. Но запомните: мой приезд не должен найти отражения в ваших книгах. Таково желание Парижа и Рима.
Иезуит кивнул.
— Идите с Богом, — сказал он и повернул назад, к дому. В этот раз Майкла О’Малли пригласили не в главный дворец. Тайными тропами провели через сад в маленькое здание, где его ожидал Акбар. Слуги исчезли, оставив их вдвоем.
— Это дом Кандры, — сказал Акбар. — Под этим именем известна здесь твоя племянница. Это слово пришло из древнего санскрита и переводится как «Лунный свет». Я сказал Кандре, что хочу представить ей христианского священника. Все готово к тому, чтобы вы покинули Лахор на рассвете. Вы поедете к побережью с моей личной охраной и как можно скорее.
— Вы сказали, есть ребенок… — начал Майкл.
— Наша дочь, Ясаман Кама Бегум, — сказал Акбар.
— Я не уверен в необходимости забирать дитя, ваше величество. Не знаю, как муж Велвет воспримет новость о том, что у нее есть ребенок от другого человека.
— И ты думаешь, я отдам свое дитя вашим европейским фанатикам? — взорвался Акбар. — Никогда! Она останется здесь, со мной!
— А как относится к подобной перспективе моя племянница? — озабоченно спросил Майкл.
— Нам придется убедить ее, священник, тебе и мне. Пойдем. Кандра ждет нас.
Увидев Велвет, Майкл еще раз подивился ее красоте. В ее кремовой коже не было ни единого изъяна, и он понял, почему Властитель назвал ее Кандрой.
— Это тот священник, о котором я говорил тебе, моя роза, — сказал Акбар.
Она взглянула на него своими изумрудными глазами. Через секунду она узнала его:
— Дядя Майкл?
— Да, Велвет, это я. — Майкл О’Малли раскрыл ей свои объятия.
— Дорогой дядюшка! — Она повисла на нем. — Я уже не надеялась увидеть кого-нибудь из родных! О, как чудесно, что ты здесь! — Она крепко обняла его и отступила на шаг, чтобы лучше рассмотреть. — Ты ответил на мои мольбы, дядюшка! Теперь я смогу отослать с тобой домой Пэнси и ее малютку сына. Она так старалась приспособиться, но очень скучает по Дагалду, и вообще это нечестно, что он до сих пор не знает, что у него есть сын.
— Дорогое дитя, я приехал, чтобы забрать домой тебя, — сказал Майкл О’Малли.
— Но, дядя Майкл, я не собираюсь возвращаться в Англию. Когда ты расскажешь моим родителям, как я счастлива здесь, они все поймут. Уверена, что мой муж и повелитель позволит им навестить меня здесь, в Лахоре, или в моем дворце в Кашмире. Они должны увидеть свою внучку. Пэнси! Пэнси! Иди сюда скорее!
В комнату поспешно вошла другая молодая женщина,