Мое сердце

моя дочь счастлива с вами, — сказала Скай, — тогда я не могу понять, почему она бросила вас. Но мы этого не узнаем, пока не найдем ее. Я пошлю своего человека в Лейт. Он знает, какие вопросы надо задавать и где их надо задавать, Алекс. Вы останетесь с нами, пока мы что-нибудь не выясним? Если Велвет вернется в Дан-Брок, ваши люди известят вас.
— Да, — благодарно ответил он, — я останусь, Скай, спасибо, я очень признателен вам.
— Моя бедная девочка, одна и без друзей, — пробормотал Адам.
— Она не одна, — прервал его Дагалд. — С ней моя жена. Пэнси вот-вот должна родить. У вашей дочери чертовски развито чувство времени, если вы извините меня, милорд. Каждый раз, как моей жене время рожать, миледи куда-то исчезает, и Пэнси с ней вместе!
Скай не могла удержаться от смеха, даже Алекс и Адам улыбнулись.
— Я уверена, Велвет делает это не намеренно, Дагалд, — сказала Скай.
Дагалд фыркнул, всем своим видом говоря, что совсем не уверен в этом.
— Ты не сходишь и не объяснишь все это Дейзи? — попросила Скай Дагалда. — Она знает, что ты здесь, и будет рада узнать хоть что-то о своей дочери.
— Благодарю вас, миледи, я, конечно, схожу. — Дагалд встал со скамьи и направился к выходу.
— Сейчас уже поздно, — заметила Скай, — и посылать моего человека в Лейт на ночь глядя нет смысла, но утром он уедет.
— Я пошлю с ним своих людей, — ответил Алекс. — Они помогут ему, если что-нибудь непредвиденное возникнет по ту сторону границы.
Адам де Мариско ничего не сказал. Он, ссутулившись, сидел в кресле, обхватив крупными руками кубок с вином. Он так жалел, что отдал бесценную дочь этому шотландцу. Не успел Алекс Гордон войти в ее жизнь, как она превратилась в сплошной кошмар, где одна беда следовала за другой. Почему так происходит, думал он. Родители за свою жизнь научились многому на собственных ошибках, но не могут сделать жизнь своих детей безоблачной. Осень подходила к концу. На носу была зима. В безопасности ли Велвет? Тепло ли ей, есть ли у нее подходящая одежда? Не страдает ли она от голода и жажды? Тысячи вопросов сверлили мозг Адама, но пока ни на один из них, похоже не было ответа.
Возвратившись в Шинон, Генрих Наваррский только загадочно улыбался в ответ на веселое подшучивание его товарищей по охоте.
— Ну и как ты поохотился? — спрашивали они. — Смог за одну ночь свалить наземь эту рыжую красавицу олениху?
Генрих молчал, но его придворные, многие из которых были его друзьями еще со времен юности, знали, что означает его довольный вид: он добился того, чего хотел. Они искренне восхищались его умением очаровывать женщин и одновременно завидовали его успехам у прекрасного пола, что, как ни странно, не имело ничего общего с его высоким королевским положением. В те давние времена, когда он, беззаботный мальчишка, носился босиком по окрестным холмам, как олень, в округе не было ни одной женщины, которая устояла бы перед ним, стоило ему захотеть. Так что они подшучивали над ним весьма добродушно, и, хотя он ничего не говорил, они знали, что ту ночь он провел гораздо приятнее, чем они.
Король призвал своего близкого друга Роберта, маркиза де ля Виктор, и поручил ему как бы случайно переговорить с шотландским посланником, тщательно проинструктировав его, что и как следует говорить. Все дело надо держать в строгом секрете. Посланник не должен догадаться, почему король интересуется судьбой графини Брок-Кэрнской или даже что именно король этим интересуется. И, что особенно важно, все эти сведения надо получить как можно скорее.
Маркиз, старый друг Наваррского, не стал задавать никаких вопросов, а сразу приступил к делу. К удивлению короля, ответы на вопросы, которые он так жаждал получить, поступили весьма быстро.
— Граф Брок-Кэрнский — двоюродный брат короля, — поведал ему маркиз. — У него замок на севере Шотландии. По крови он Гордон, но из младшей ветви. Говорят, жена у него англичанка, но больше посланник ничего о них не знает.
— И это все? — спросил король.
— Да, монсеньор.
— А как насчет моего старого друга Франсуа Стюарт-Хэпберна, Роберт?
— А это совсем другая история. Хотя король и объявил его вне закона и лишил всего имущества, он засел в своей крепости в Приграничье, как поговаривают, со своей любовницей, весьма красивой шотландской аристократкой. Король кипит от злости, но не в силах идти войной на лорда Ботвелла. Ведь никто из его эрлов не желает оказывать ему поддержку в этом деле, а простые люди просто обожают графа. Так обстоит дело. Графа Ботвелла схватить нельзя, а король не желает мириться с ним, хотя даже сам шотландский посланник признает, что граф — преданный слуга Джеймса Стюарта. Посланник сам очень стремится уладить все возникшие между ними разногласия.