Мое сердце

интересом.
— Да, есть одна женщина, которую я люблю, хотя она об этом и не знает. Я не могу сказать ей об этом, так как она прекраснейшая и целомудреннейшая женщина во всем свете. — И опять в его голосе была печаль, которая тронула Велвет. Но тут Ботвелл глубоко вздохнул и сказал:
— Вы не можете идти под венец в этом платье, дорогая. Я пришлю вам в помощь свою служанку.
— Но, милорд, — запротестовала Велвет, — у меня нет с собой ничего подходящего. Алекс правда похитил меня из Лондона, и у меня нет ничего, кроме того, что на мне, и старой бархатной юбки, которая не многим лучше.
Ботвелл рассмеялся:
— Но, дорогая, вы же находитесь в замке приграничного разбойника. Здесь столько награбленного! Если вы не против, выбирайте себе любое платье. Пойдемте, я покажу вам ваши комнаты.
Они вышли из библиотеки, и он повел ее вверх по узкой винтовой кирпичной лестнице в предназначенные ей обширные апартаменты. Здесь они застали поджидавшую их женщину, которой приграничный лорд сказал:
— Мэгги, это госпожа де Мариско, которая очень скоро станет графиней Брок-Кэрнской. Подбери ей что-нибудь подходящее для свадебной церемонии и прикажи принести сюда ванну, благо, держу пари, девочка рада будет помыться.
— О, — вздохнула Велвет радостно, — с интуицией у вас полный порядок, Фрэнсис Стюарт-Хэпберн.
— Да уж, это ему говорят все девушки, — рассмеялась Мэгги и выскочила из комнаты, прежде чем он успел шлепнуть ее ниже спины.
Ботвелл тоже рассмеялся:
— Мне кажется, моему кузену крупно повезло, дорогая Велвет. Черт меня побери, вы созданы для любви. И вдруг, к его удивлению, Велвет разрыдалась.
— Ну, дорогая, — запротестовал Ботвелл, неожиданно для себя самого заключая ее в объятия. — В чем дело?
— Милорд, — проговорила она всхлипывая, — я не знаю, как надо любить мужчину.
— Ну, моя дорогая, это как раз не преступление. Более того, подозреваю, Алекс будет только рад этому обстоятельству, ибо мужчины любят сами обучать своих жен подобным вещам. — Он достал из-за обшлага шелковый носовой платок и попытался вытереть ее слезы.
— Мой брат тоже недавно женился, и в его брачную ночь я спала в соседней с ним и его невестой комнате. — робко сказала Велвет. — Она кричала от боли, когда он занимался с ней любовью, и Алекс сказал, что это оттого, что он лишил ее невинности и что больно бывает только один раз. Он сказал мне правду, милорд, или просто пытался успокоить меня? Что мой брат сделал? Что причинило такую боль его невесте? Я не понимаю, а моя мать никогда не говорила со мной об этом, считая, что я еще слишком молода, а потом она уехала. Мужчина и женщина совокупляются так же, как животные? Я видела, как жеребцы покрывают кобылиц в нашей конюшне. Видела, как это делают кобели с суками. Я не могу поверить, но неужели и у людей так же?
Она уютно устроилась в его руках, и Ботвелл задался вопросом, как его угораздило попасть в столь затруднительное положение. Он считал себя элегантным и жизнерадостным мужчиной и не видел в себе ничего такого, что могло бы напомнить привлекательной молодой женщине ее мать. И тем не менее сейчас в его объятиях находилось прелестное создание женского пола, которое, едва познакомившись с ним, задавало вопросы, на которые лучше могла бы ответить ее мать, чем он. Она задрожала в его руках, и Ботвелл, всегда галантный, когда дело касалось женщин, вздохнув, начал говорить:
— Это почти так же, как у животных, дорогая, но все-таки не совсем так. Скотина чувствует желание спариться, тогда как мужчина и женщина чувствуют нечто другое. Для мужчины и женщины совокупление не просто физиологический, но еще и эмоциональный акт, хотя иногда мужчина может взять женщину просто потому, что хочет обладать ее телом. Девушке бывает больно, когда она отдается мужчине в первый раз, и боль тем меньше, чем охотнее она это делает. Но проходит неприятный момент, а потом уже нет ничего, кроме блаженства. Алекс наверняка будет обращаться с вами бережно. Он любит вас и, я уверен, будет с вами ласков. — Он погладил ее по волосам и сказал:
— А теперь вытрите глазки, дорогая. Бояться нечего, обещаю вам. Она взяла его платок и вытерла лицо.
— У меня все равно ведь нет выбора, да? — спросила она чуть слышно, понимая, что фактически он ей ничего не сказал.
— Да, дорогая, выбора нет, — согласился он. Дверь распахнулась, и несколько крепких, одетых в килты

мужчин втащили в комнату огромную дубовую лохань. Позади них шли другие с кувшинами горячей воды. Лохань быстро наполнили, и Ботвелл увел своих людей, сказав напоследок:
— Нам еще нужно приготовить другую ванну, в кухне, потому что, коль уж девушка купается, то и жениху не