Могила

—  Ну, — сказал он, закрывая за собой дверь. — Ты знаешь.
— Да, братец, знаю.
— Откуда?
— Это я хотела бы знать! — резко отрезала она.
Она блефует. Она поняла, что он воспользовался яйцом. Что еще она знает? Кусум был уверен, что она только нашла пустое яйцо и все.
— Не хотел говорить тебе о яйце, — наконец произнес Кусум. — Мне было слишком стыдно. В конце концов, мне было доверено следить за ним. И когда оно разбилось…
— Кусум! — Калабати вскочила с кресла. — Не лги мне! Я знаю о корабле и о старухах Вестфален!
Кусума как будто ударили по голове. Она знала все!
— Откуда?.. — Это все, что он мог выдавить из себя.
— Я следила за тобой сегодня.
— Ты следила за мной? — Он был уверен, что она потеряла его в толпе. Скорее всего, Калабати блефует. — Неужели прошлый урок не пошел тебе на пользу?
— Забудь о прошлом разе. Я проследила за тобой до корабля.
— Не может быть!
— Ты так думаешь. Но я видела живых ракшасов. Я видела, как они вернулись с жертвой. А от Джека я узнала, что Нелли Пэтон — одна из Вестфаленов — пропала прошлой ночью. Этого хватило, чтобы связать все воедино. — Калабати посмотрела на брата. — Кусум, больше никакой лжи. Теперь моя очередь спросить как-
Кусум вошел в гостиную и тяжело опустился в кресло. Ему придется рассказать ей все. Почти все. Есть одна вещь, о которой она никогда не узнает. Он и сам думал об этом с содроганием. Но все остальное он может ей открыть. Может быть, удастся даже приобрести союзницу?
И Кусум начал свой рассказ.

Когда Кусум говорил, Калабати пристально смотрела ему в лицо, пытаясь убедиться, правда ли то, что он говорит. Голос звучал спокойно и ясно, а интонацией с легким намеком на чувство вины он напоминал мужа, признающегося жене в легкой интрижке на стороне.
— После твоего отъезда из Индии я почувствовал себя опустошенным, потерянным. Несмотря на то что меня окружали последователи нашей веры, я много времени проводил в одиночестве, даже сказал бы, слишком много времени. Я размышлял над своей жизнью, над всем, что я сделал в ней или, наоборот, что еще нужно сделать. Несмотря на то что мое влияние в обществе возрастало, я ощущал, что не достоин доверия. И что я сделал такого, чтобы улучшить свою карму, чтобы она отличалась от кармы людей низших каст? Иногда на меня нападали безумные приступы жалости к себе. И тогда я решил совершить поездку в Бхарангпур, поклониться местам, откуда тянутся наши корни. Я посетил храм, вернее, руины, которые стали могилой для наших родителей и нашего наследия. — Он помолчал и посмотрел сестре прямо в глаза. — Знаешь, фундамент сохранился. Все остальное как было, так и есть — пепелище, но каменный фундамент сохранился и подвал ракшасов тоже. Холмы до сих пор необитаемы. Несмотря на густую заселенность, люди все равно боятся селиться в этих местах. Я жил там много дней, пытаясь обрести сущность своего «я» заново. Я молился, постился, ходил по подвалу, но ничего не происходило. Я чувствовал себя все таким же опустошенным и все таким же никому не нужным, как и раньше. И вдруг я нашел это!
Калабати увидела, как загорелся огонь в глазах Кусума.
— Я нашел мужское целое яйцо, зарытое в песок в углублении подвала! Вначале я не знал, что с ним делать, но потом меня неожиданно осенило: богиней Кали мне послан шанс. Передо мной лежало решение всех проблем, возможность очистить карму и сделать ее достойной моей касты. Я воспринял свою находку как знак судьбы. Я основал гнездо ракшасов и использовал их, чтобы выполнить клятву.
Кусум продолжал рассказывать о том, как хитростью ему удалось попасть на работу в посольство в Лондоне Калабати слушала брата вполуха. «Мужское яйцо…» Она вспомнила, как в детстве они вместе рыскали в руинах храма, пытаясь найти мужское яйцо. В юности они оба почитали за святую обязанность завести гнездо и отчаянно продолжали поиски мужского яйца.
— Когда мое положение утвердилось в посольстве, — рассказывал Кусум, — я отыскал потомков капитана Вестфалена. Выяснил, что их осталось четверо. Раньше это был довольно многочисленный род, но большинство членов этого семейства погибли в мировых войнах. С огорчением узнал, что в Англии живет только один Вестфален. Остальные трое — в Америке. Но такие новости меня не испугали! Я начал гнездо и уничтожил уже троих из этого рода. Теперь осталась только одна Вестфален.
Калабати с радостью услышала, что в живых еще остался кто-то. Возможно, она сумеет спасти эту жизнь.
— Разве отнять три жизни недостаточно? Три невинные жизни, Кусум?
— А клятва, Бати, — с упреком сказал