Могила

огнем.
Джек со смешанным чувством облегчения и восторга смотрел, как дико корчилась Мать-ракшаси в языках пламени. Но неожиданно его что-то отвлекло от созерцания ее мучений в огне и черного плотного дыма, поднимающегося от ее горящего тела. Джек услышал рыдания. Неужели, это она? Нет… это был его собственный голос, только теперь его сознание позволило ему среагировать на боль, страх и ужас, которые он испытал. Неужели все кончено? Неужели все, наконец-то все кончено?
Джек смотрел, как горит Мать-ракшаси, и не находил внутри себя ни капли сострадания к этой чудовищной машине для убийства, которая ни перед чем, не остан…
И тут он услышал тихий стон. Ему показалось, что она произнесла что-то вроде «Спа фон» и затем «Кака-джи».
«Твой Кака-джи будет следующим!» — подумал Джек.
Потом все стихло. Мать-ракшаси безжизненно повисла на шесте, который обломился, и она полетела вниз, разбрызгивая вокруг себя языки пламени. Она упала на землю. На этот раз она уже не поднимется. Джек долго смотрел вниз. Уже всходило солнце, а ракшаси продолжала гореть. Она не двигалась. А Джек смотрел и смотрел, пока окончательно не убедился, что она не сдвинется с места.

Джек открыл дверь своей квартиры и свалился на пол, наслаждаясь прохладным воздухом, исходящим из кондиционера. С крыши он спускался в полузабытьи, и единственное, что запомнилось, — по дороге он поднял свой пистолет. Джек ощущал безумную слабость. Каждая клеточка его тела кричала от боли и усталости. Ему нужен отдых и, наверное, врач, чтобы осмотреть порезанную спину. Но времени на это не было. Он должен покончить с Кусумом сегодня.
Джек заставил себя подняться и зашел в спальню. Калабати спала. Телефон. Он не знал, звонил ли Эйб, пока он был на крыше. Наверное, нет. Звонки разбудили бы Калабати. Он набрал номер магазина Эйба.
— Эйб, это я!
— А кто же еще может быть в этот час?
— Ты все достал?
— Только что вошел в магазин. Нет, не все. Только бомбы с часовым механизмом, но не смог достать разрывных пуль. И смогу не раньше полудня. Тебя это устроит?
— Нет. — Джек был разочарован. Ему надо действовать.
— Правда, я достал кое-что, что может компенсировать пули.
— Что?
— Приезжай, увидишь.
— Хорошо, жди меня через несколько минут.
Джек положил трубку и сорвал с себя грязную и порванную рубашку. Боль была ужасной, ему пришлось отдирать материю от кожи. Увидев разрезы на ткани, Джек понял, что раны были куда серьезнее, чем он думал. Да и крови он потерял значительно больше.
Взяв из ванной полотенце, он осторожно протер раны. Щипало, но боль стала терпимой. Он посмотрел на полотенце и обнаружил, что свежей крови совсем мало.
Джек понимал, что хорошо бы сейчас принять душ и промыть раны, но побоялся, что опять пойдет кровь, преодолел искушение посмотреть на спину в зеркало ванной. Иногда лучше не знать правды.
Он зашел в спальню за свежей рубашкой, и в голову пришла мысль: встав на колени перед кроватью, он осторожно расстегнул застежку на ожерелье Калабати и снял его. Она зашевелилась, застонала, а потом затихла. Джек на цыпочках вышел из спальни и осторожно прикрыл за собой дверь.
В гостиной он надел ожерелье на шею и почувствовал какое-то странное и неприятное ощущение, распространявшееся от головы то ног. Он бы ни за что не решился надеть ожерелье, ни тем более взять его у Калабати, памятуя о том, как не хотела она расставаться с ним на корабле, но последние события требовали этого.
Надев рубашку, он позвонил в квартиру дочери Эйба. Зная, что какое-то время у него не будет возможности позвонить Джии, он решил, что ему будет спокойнее, если он поговорит с ней сейчас.
Джия долго не брала трубку, потом ответила напряженным голосом:
— Хэлло?
Услышав се голос, Джек несколько мгновений ничего не мог сказать. После того что ему пришлось испытать за последние несколько часов, ему захотелось броситься в Куинс и остаток ночи провести в объятиях Джии. Больше ему ничего не нужно — просто обнять Джию.
— Извини, что разбудил, — проговорил он наконец. — Но мне нужно отъехать по делам, и меня не будет несколько часов, я хотел убедиться, что у вас все в порядке.
— Все нормально, — хрипло ответила Джия.
— Как Вики?
— С ней тоже все в порядке. Я встала, чтобы ответить на звонок. Подожди. Я как раз читаю записку Эйба, где он объясняет, что ему необходимо уйти и чтобы мы не беспокоились. Что-то происходит, Джек?
— Ужасные вещи.
— Это не ответ, а мне нужен ответ, Джек. Меня ужасно пугают твои недомолвки.
— Понимаю, но все, что я могу сказать прямо сейчас, так это то,