Могущество

продолжила она прерванное выступление. — Я тоже сначала обалдела — как, откуда! Но, видите ли, это началось еще до того, как Кэсси переехала в Нью-Салем. Это началось на Кейп-Коде.
Тишина, воцарившаяся на сей раз, носила иной характер. Кэсси заметила, как Лорел быстро переглянулась с Мелани. Все знали, что до приезда в Нью-Салем Кэсси несколько недель провела на Кейп-Коде; а также, что Адам мотался где-то в тех же краях в поисках Инструментов Мастера. Кэсси видела, что на лицах медленно, но верно проступает осознание.
— Итак, дело было на пляже, — развивала мысль Фэй. Она откровенно тащилась от происходящего, что, собственно, происходило всякий раз, когда она попадала в центр внимания. Черногривая красотка чувственно облизнула губы и продолжила глубоким контральто, обращаясь ко всему Кругу, хотя, разумеется, основным адресатом являлась Диана. — Я так понимаю, между ними произошла любовь с первого взгляда, а я-то в этом понимаю; ну, так или иначе, оторваться они друг от друга не могли. По приезде к нам Кэсси даже стихотворение написала. Как там у нее? — Брюнетка чуть-чуть склонила голову и процитировала:
— «Не сплю ночами, думаю о нем, о том, кто разбудил во мне желанье, а дни мои все выжжены огнем, попыткой оживить воспоминанье».
— Да, я помню это стихотворение, — заговорила Сюзан. — Конечно, помню. Мы тогда еще заперлись в старом корпусе, а она не хотела, чтобы мы его читали.
Кивнула и Дебора, ее тонкое лицо перекосилось:
— И я помню стихотворение.
— Возможно, вы также вспомните, как странно они оба вели себя во время церемонии посвящения Кэсси, — вернулась к своей обвинительной речи Фэй. — А еще то, как быстро Радж воспылал к ней любовью, как он сразу подскочил к ней, облизал ее с головы до ног и прочее. И ничего странного в этом нет, все элементарно. Просто наши голубки уже знали друг друга. Конечно же, они не хотели этого афишировать; прятались, таились. Но в конце концов были пойманы с поличным. И случилось это точнехонько в ту ночь, когда мы впервые использовали кристаллический череп в гараже у Дианы. Видимо, Адам провожал Кэсси домой; я просто поражаюсь, как людям удается так удобно устраиваться.
Теперь настал черед просветления Лорел и Мелани: они прекрасно помнили тот вечер, когда Диана попросила Адама проводить Кэсси до дома, и Адам после недолгой заминки согласился.
— Они-то думали, что, кроме них, на утесе никого — ан нет, кое-кто за ними присматривал. Два малюсеньких существа, два моих маленьких дружочка, — рассказчица лениво пошевелила пальцами с алыми ноготками, будто погладила кого-то по шерстке. И тут до Кэсси дошло.
Котята. Чертовы маленькие кровопийцы из спальни Фэй! Да, помнится, черноволосая говорила, что дает им шпионские поручения; говорила, что умеет с ними общаться.
Кэсси посмотрела на статную богиню темной красоты, и внутри у нее все сжалось; господи, сколько чудовищной, вероломной силы таится за волооким взором! А она-то, дурочка, вечно недоумевала, что за удивительные «друзья» есть у Фэй: высоко сидят, далеко глядят, а потом доносят ей о том, что видели. Но котят Кэсси никогда бы не заподозрила в шпионстве. Фэй наградила героиню ослепительной улыбкой, полной коварной радости, и удовлетворенно кивнула.
— Мне известно много секретов, — сказала она исключительно для Кэсси. — И это лишь один из них. В общем, — продолжила она, снова обращаясь ко всей компании, — той ночью их поймали. Поймали за, скажем так, поцелуями. Это если очень мягко выразиться. Знаете, бывают такие поцелуи… обжигающие. Думаю, они просто больше не могли сопротивляться страсти роковой, — она вздохнула и закатила глаза.
Диана смотрела на Адама, ждала, что он скажет «нет». Но он, стиснув зубы, хмуро смотрел на Фэй. Губы Дианы раскрылись; она задыхалась.
— И, я боюсь, это случилось не раз и не два. — Фэй вставила нож в рану и теперь поворачивала его в ней со злорадным опьянением, не забывая при этом поглядывать на собственные ногти с выражением пуританского сожаления. — С тех пор они шалили постоянно, улучая моменты, когда ты, дорогая, отворачивалась. Вот, например, на дискотеке в честь встречи выпускников — эээх, жаль, ты не видела. Они начали целоваться прямо посреди танцпола. Даже не знаю, может, потом они уединились в каком-нибудь месте поукромнее…
— Неправда, — вырвалось у Кэсси. Слово не воробей: своим возгласом она фактически признала правоту всего, сказанного Фэй до этого.
Все взгляды переметнулись на Кэсси; даже Хендерсоны угомонились, их раскосые сине-зеленые глаза сосредоточенно следили за происходящим.
— Я, разумеется, хотела тебе сразу же обо всем рассказать, но Кэсси умоляла меня не делать этого. Она так истерила,