Могущество

которые случились из-за того, что вы суете свой глупый нос не в свои дела?! Бедная Александра лежит еле живая в гостевой, только что Мэв похоронили… Мелани, я хочу, чтобы они ушли!
Лорел трепыхалась вместе с бабулей Квинси.
— Боже мой, боже мой, — причитала бабуля, воздевая к небу руки, похожие на лапки маленькой птахи.
— Ну, пожалуйста, мисс Берк, — умоляла Лорел, уже почти в слезах.
— Никакого уважения у вас нет — ни к чему, — громыхала тетя Констанс, тяжело дыша. В глазах появился судорожный блеск, как перед началом лихорадки.
— Не бывает у молодежи уважения, Констанс, — подтвердила слова подруги бабушка Адама, все так же похихикивая. — Я помню, мы в их возрасте чего только не творили, о, мой Бог, — заливаясь смехом и потряхивая головой, миссис Франклин протолкнула в рот следующее печеньице.
— Бабушка, пожалуйста, послушай. Я не шучу, — беспомощно взывал Адам, но все усилия казались бесполезными.
Все заговорили одновременно, и поднялся ужасный гвалт, над которым раздавались зычные команды тети Констанс, приказывающие молодежи убираться вон, а Мелани — перестать убирать осколки и тоже выматываться. Бабуля Квинси чирикала и предпринимала миротворческие усилия, которые оставались незамеченными. Старая миссис Франклин смотрела на весь этот бедлам и умильно улыбалась. Диана умоляла тетю Констанс выслушать, но все было безрезультатно.
— Я последний раз повторяю! — орала тетя Констанс, размахивая рукой, словно мухобойкой, пытаясь выставить непрошеных гостей за дверь.
— Мисс Берк! — громко воскликнула Кэсси. Она уже полурыдала, хотя Ник, надо отдать ему должное, с самого начала свары терпеливо пытался вывести ее на улицу. Но девушка не хотела уходить; ей казалось, она поняла, что имела в виду тетя Констанс, говоря о том, что они «суют нос не в свои дела». — Мисс Берк, — опять воззвала она, пытаясь пробиться поближе к пожилой женщине. И вот она уже стояла перед двоюродной бабушкой Мелани.
— Простите меня, — произнесла Кэсси, и вдруг стало так тихо, что девушка расслышала, как дрожит ее собственный голос. — Я просто хочу сказать, что в вашей гостевой спальне лежит моя родная мама, и вы прекрасно знаете, как безмерно я благодарна вам за вашу заботу. А в земле покоится моя родная бабушка. И кто, вы считаете, сотворил это зло? Не думаете же вы, что это сделали члены клуба? Перед смертью бабушка рассказала мне, что он спланировал свое возвращение, и что она всегда знала, что он вернется. Правда, конечно, в том, что Круг — и я — частично виноваты в том, что он вернулся. И нам жаль, так жаль, что вы представить себе не можете. Но он вернулся, — она секунду помолчала, а потом, почти перейдя на шепот, добавила: — И это правда.
Тетя Констанс прерывисто и часто дышала. Она держалась еще более царственно, чем прежде, а губы ее рассекли лицо, словно тонкая красная рана.
— Боюсь, я не верю ни слову из того, что ты сказала. Просто потому, что это не… невозможно, — лицо женщины искривила гримаса боли. Она вскрикнула и схватилась за грудь.
— Тетя Констанс! — закричала Мелани, бросаясь к тетке. Чтобы дотащить несгибаемую тетю до стула, ей пришлось объединить усилия с Адамом.
— Может, доктора вызвать? — забеспокоилась Диана.
— Нет! — ответила тетя Констанс, поднимая голову. — Не надо, я уже в порядке.
— Ничего страшного, Констанс, — произнес дребезжащий голосок, и бабуля Квинси, поднявшись с дивана, подошла к усаженной на стул хозяйке дома. — Это твое сердце говорит тебе, что все сказанное — правда. Мне кажется, стоит выслушать детей.
В полной тишине двоюродная бабушка Мелани перевела глаза с внучки на Адама, потом с Адама на Кэсси. Та взяла себя в руки и ответила на пронизывающий взгляд пожилой женщины.
Тетя Констанс устало прикрыла глаза и медленно откинулась на спинку стула.
— Вы правы, — произнесла она, обращаясь непонятно к кому. — Входите, все входите и усаживайтесь там, где найдете место. А потом рассказывайте.
— …И в итоге, мы решили, что стоит поговорить с вами, ведь вы — одни из немногих, кто еще может помнить его по прошлому разу, — завершая повествование, сказала Диана. — Мы думали еще расспросить у родителей…
— К родителям не ходите, — отрезала тетя Констанс. Под конец рассказа она сидела мрачнее тучи. В комнате воцарилась атмосфера леденящего ужаса. — Они не поймут, — сказала пожилая женщина, и ее опустошенный взгляд остановился на Кэсси, заставив девушку вспомнить о безжизненных глазах матери. — Они не вспомнят. Господи боже мой, как бы и я мечтала забыть…
— Прошлого не вернуть, — произнесла бабуля Квинси.
— Это правда, — сказала тетя Констанс и выпрямилась. — Только не знаю, чем вам