Могущество

Дианины туфли, насквозь промокли.
Круг замер в растерянности. Кэсси слушала, как внизу ударяются об утес волны. Ее чувства были напряжены, они ждали сигнала, но он не поступал. Минуты тянулись, как часы, а вместе с ними натягивались Кэссины нервы.
— Смотрите, — прошептала Диана. Кэсси опять взглянула на луну.
Скучная коричневая тень как раз заглатывала последний кусочек света. Кэсси посмотрела, как он исчез, — словно погасла, мигнув на прощание, свечка. Потом девушка ахнула.
Она сделала это непроизвольно и сразу же устыдилась собственной слабости; однако никто ее не осудил — все ахнули вместе с ней. Это случилось из-за того, что луна не просто исчезла в тускло-коричневой темноте, как в новолуние. Нет, спрятавшись за тенью, она налилась красным, глубоким жутковатым бурым цветом, цветом несвежей крови.
И засияла — недобро, по-неземному, затлела, как уголек в камине.
Кто-то поперхнулся, Шон оглушительно взвизгнул.
Кэсси обернулась и обомлела: на пустыре происходило нечто невероятное. Непонятно откуда появилась прямоугольная конструкция, которая росла с каждой секундой. Девушка уже видела крутой скат крыши, плоскую дранку стен, маленькие, асимметрично разбросанные окна. Дверь из тяжелого бруса. Все как в старом крыле бабушкиного дома. Все как в 1693 году.
От дома шло тусклое сияние, такое же, как от кроваво-красной луны.
— Он что, настоящий? — прошептала Дебора. Кэсси понадобился секундный тайм-аут на обретение дара речи.
— Сейчас — да, — ответила она. — На эти несколько минут он настоящий.
— Какой страшный, — прошептала Лорел. Кэсси знала, что переживает подруга; она знала,
что чувствует шабаш. Дом нес то же зло, что и череп. Он выглядел искореженным и искаженным, пугающе-фантасмагоричным, будто явившимся из ночного кошмара. Всех охватил инстинктивный ужас. Кэсси слышала, как тяжело дышали смельчаки Крис с Датой.
— Не подходите близко, — скомандовал Ник. — Держитесь подальше, пока не выйдет хозяин.
— Не беспокойся, — заверила его Дебора. — Никто и не собирался.
И тут Кэсси услышала.
Услышала внутренний голос, молчавший еще мгновение назад. Теперь он давал ей четкие указания, что и как делать. Единственное, чего он не сообщил, это где взять храбрость, чтобы совершить указанное.
Девушка оглянулась назад. На клуб. На Круг. На друзей.
С самого начала, с момента инициации, она благодарила Бога за то, что они вместе. Она могла на них положиться; она рыдала на плече Дианы, когда ей было тяжело, и цеплялась за Ника с Адамом, когда нуждалась в них. Но то, что ей предстояло сделать сейчас, она должна была сделать сама. Ни Ник, ни Адам, ни даже Диана не могли ей в этом помочь.
— Я пойду одна, — подумала девушка.
По реакции друзей она поняла, что подумала вслух. Сначала все уставились на нее, а потом запротестовали.
— Не сходи с ума, Кэсси. Это его территория, тебе туда нельзя, — проговорила Дебора.
— Черт знает что там может произойти. Пусть сам выходит, — сказал Ник.
— Слишком опасно. Мы не отпустим тебя одну, — отрезал Адам.
Кэсси посмотрела на него с упреком: ведь это он сказал, что руководство шабашем может обернуться для нее опасностью; раз предвидел, значит, должен понимать, должен верить. Конечно, идти туда опасно, но нужно. Черный Джон — Джон Блейк — Джек Брунсвик вызвал ее и ждет теперь внутри. И ей нужно идти.
— Послушайте, если вы не собирались меня слушать, зачем выбрали вожаком? — резонно спросила девушка. — Я говорю, что он ждет именно этого. Он сам не выйдет. Он хочет, чтобы я вошла к нему.
— Неужели обязательно это делать?! — В голосе Криса звучала почти мольба.
Молчала только Диана. Губы ее дрожали, слезы повисли на ресницах. К ней Кэсси и обратилась.
— Обязательно, — сказала она.
И Диана, которая понимала, что значит быть вождем шабаша, кивнула.
Кэсси отвернулась, чтобы не видеть слез подруги.
— Оставайтесь здесь, — наказала она, — и ждите, пока я не выйду. Со мной все будет в порядке: на мне Инструменты Мастера, вы забыли, что ли? — и направилась к дому. Деревянная массивная дверь пестрела составленными из гвоздей узорами в виде алмазов и воронок. Они были такие красные краснее, чем дерево вокруг, — что казались раскаленными. Кэсси с опаской взялась за металлическую дверную ручку, но та оказалась на удивление холодной и твердой. Дверь перед ней распахнулась, и она вошла. Внутри все немного плыло и напоминало красноватую голограмму, но на поверку оказывалось вполне реальным. Кухня сильно смахивала на бабушкину и пустовала. С гостиной такая же история. Из заднего угла наверх шла узкая винтовая лестница.