Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
Без штормов и бурь, без взрывных истерик и битья посуды. Я знаю, что он никогда не бросит меня только потому, что я дарю ему уют и заботу. Он никогда не скажет, что я душу его своей любовью, потому что точно так же, как и я, знает истинную цену счастью. И ради этого я готова играть в оргазм всю оставшуюся жизнь.
Телефон мужа будит нас около четырех часов ночи.
В такое время Игорю может звонить только бывшая, и даже знаю, по какому поводу: Юля уже больше двух недель лежит на сохранении в дорогой частной клинике и никак не может разродиться. Игорь берет телефон, прикладывает к уху, но уже выбирается из постели, на ходу натягивая домашние штаны.
— Что? Это точно? — слышу обрывки фраз из коридора. — Дай мне врача… Да, прям сейчас…
Еще до того, как Игорь снова возвращается в комнату, я знаю — у Юли начались роды. Теперь настоящие, а не очередная истерика с целью перетянуть на себя внимание.
— Врач сказал, что у нее отошли воды, — нервно бросает муж, одеваясь в первое, что попадет под руку. Даже в тусклом свете ночника хорошо просматривается напряженная складка между бровей и дрожащие пальцы. — Я должен быть рядом, Женя.
Да, должен. Мы не раз обсуждали это, я согласилась и пообещала, что не буду принимать это слишком близко к сердцу.
«Простая формальность, — сказал Игорь, обнимая нас с Хельгом, — чтобы все прошло хорошо».
Глядя, как он дергается, как нелепо скачет на одной ноге, пытаясь надеть носки, я понимаю, что с сегодняшнего дня в нашей жизни больше не будет «простых формальностей», потому что теперь в жизни Игоря появится кто-то гораздо более важный, чем чужой ребенок его новой жены.
Глава сорок восьмая: VIP
В мае я делаю Элли предложение: везу ее в Париж и в самом модном ресторане на пике Эйфелевой башни дарю кольцо. Ее счастливая улыбка сверкает намного ярче внушительного бриллианта, который моя невеста тут же начинает увлеченно фотографировать и выкладывать в инстаграм. Женщины — что тут скажешь? Их счастье не будет полным, пока об этом не узнает мама, бабушки, лучшие подруги и тысячи подписчиков.
Свадьбу планирует Анжела, и хоть они с Элли постоянно бодаются на этот счет, все проходит без сучка и задоринки: пафосная официальная церемония с кучей «правильных гостей», прессы и проверенных людей, а через неделю — гражданская, на Бали, где мы с Элли провели наш первый совместный отпуск.
Я никогда не боялся женитьбы и не бегал от серьезных отношений. Я вообще не носился со своей свободой, потому что в конечном итоге даже свобода начинает крепко заебывать, особенно когда возвращаешься домой — и рядом нет никого, перед кем нужно изображать свободолюбивого брутала. Поэтому становлюсь мужем без прощальной холостяцкой вечеринки и панихиды, а почти с радостью, потому что Элли — лучшая женщина из всех, что когда-либо заходили в мою жизнь. И по прошествии нескольких месяцев проживания на одной территории, мне ни разу не захотелось выставить ее вон.
Мне тридцать четыре, я успел попробовать почти все: блондинок, брюнеток, рыжих, тайских малышек и знойных мулаток, делил постель с раскованными лесбийскими парами и просто с первыми встречными. Меня уже не тянет на эксперименты и поиски. Я созрел стать мужем для подходящей женщины.
И глупо терять время в ожидании, что когда-нибудь во мне что-то щелкнет.
В сентябре мой медиа-холдинг делает очередной успешный прорыв, и я расширяю горизонты влияния, покупая еще один телеканал. В конечном итоге, в наше время именно информация и ее подача стоят куда дороже черного золота и бриллиантов. А самое главное: мне не нужно пачкать руки в крови и ввязываться в сомнительные войнушки за передел территорий стран Третьего мира.
В конце месяца, по случаю удачного слияние, Анжела решает устроить корпоратив, который, по ее мнению, должен показать всем сотрудникам, что я — живой человек и готов пить с ними если не за одним столом, то точно на расстоянии удара бокалами. Заказан выставочный зал, дорогое шампанское и изысканные угощения. Я без подготовки толкаю вдохновительную речь, и сидящая прямо перед сценой Элли одними губами шепчет: «Я тобой горжусь!»
Но изображать «своего в доску» крутого чувака все же совсем не мое, поэтому, пока мою жену кружит в танце мой генеральный, я с чистой совестью валю на хер в коридор, чтобы отыскать тихий угол, где смогу сделать то, что позволяю себе только «по праздникам»: закурить.
Из пустого холла две дороги — она упирается в тупик, а другая — в дверь с надписью: «Запасной выход». Туда и иду, на ходу стаскивая галстук и грубо заталкивая его в карман пиджака.
Сразу за дверью — крыльцо, вниз
