Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
ту же одержимость, что в эту секунду разъедает и мое собственное табу. Поднимает голову, и в стальной темноте глаз столько отчаяния, что меня отбрасывает назад, к двери. — Убегаешь? Снова?
— Я должна.
— Должна? — Он зло усмехается. — Ну, иди, раз должна. Лгунья.
— Я должна, — повторяю, словно бесполезное заклинание, но тянусь к этому мужчине, словно магнит.
Мои ладони у него на щеках, его — у меня на бедрах. Мы прижимаемся друг к другу так тесно, что одежда болезненно натирает кожу.
Я дышу воздухом возле его губ и продолжаю принимать давно переставшее действовать плацебо:
— Должна, понимаешь? Должна, должна…
Меня рвет изнутри, крошит и ломает. Я не знаю, что это, но за мгновения во мне не остается ничего: ни желания быть сильной, ни потребности быть независимой. Я хочу быть игрушкой в этих сильных руках, наплевав на всю мораль, на его жену и на Игоря.
Но что-то все-таки остается, раз мне хватает сил вырваться, когда Лука пытается меня поцеловать.
Я должна прекратить все это.
Даже если цена слишком высока.
— Евгения… Александровна… — Помощница с ужасом в глазах перечитывает мое заявление об увольнении. — Что это?
— Отнеси в отдел кадров. Кажется, я именно об этом тебя попросила.
Но если бы я все-таки захотела ответить, то сказала бы, что это — последняя попытка сохранить хотя бы остатки стыда и порядочности.
Глава пятьдесят первая: VIP
Я не знаю, что происходит.
Но после того вечера, когда я чуть не поддался желанию заняться со своей умницей-работницей грязным грубым сексом практически под носом у всего коллектива, я чувствую себя обделенным. Как ребенок на празднике, который наравне со всеми бегал эстафету, отгадывал загадки и решал ребусы, но когда пришло время получать подарку, остался единственным, кому не хватило. И ничего нельзя сделать, потому что у раздающего подарки пустой мешок, а мне просто не повезло встать в конце очереди.
Я возвращаюсь домой, пытаюсь забыться с Элли, но становится только хуже, потому что наш охеренный секс, который всегда выжимал меня досуха, превращается в скучную рутину. Нет, с Элли все в порядке: она так же старается, так же отдается вся без остатка и без надуманных комплексов. Дело в моей голове. Я словно перестал чувствовать вкус любимого деликатеса: пробую, пытаюсь вспомнить знакомые нотки на языке — и ничего. Будто жую газетную бумагу.
Физически мое тело прекрасно работает, я кончаю снова и снова, и даже чувствую приятное расслабление в мышцах. Но в голове пусто. Никаких фейерверков, никаких вспышек. Я бы мог трахать Элли сзади и одновременно читать лежащий на ее спине финансовый отчет — и для меня ничего не изменилось бы.
Мне уже слишком много лет, чтобы заниматься мальчишеским самообманом. Достаточно сложить два и два, чтобы понять очевидное: мне просто нужна другая женщина. Та, о которой думаю каждый раз, когда Элли пользуется теми духами в длинном синем флаконе. У Левитской такие же, и, в конце концов, я вру жене, что от этого аромата у меня жутко болит голова. К счастью, Элли не лезет в бутылку и просто передаривает духи сестре, а я в качестве компенсации дарю два флакончика с совершенно противоположными по «вкусу» ароматами.
Я не хочу рушить свой счастливый брак этой слабостью, поэтому просто отказываюсь от любого общения с Евгенией и уже второй раз за время нашего знакомства перевожу все в плоскость деловой переписки.
Мне становится лучше. Я действительно меньше о ней думаю, но проблема в том, что с Элли все та же пустота. А когда она как бы между прочим говорит, что у нее выходит срок противозачаточного укола, мой ответ однозначный и категоричный: я не готов стать отцом.
Чего уж там — я не хочу им быть.
В моем сердце до сих пор слишком много болезненных воспоминаний, и я уверен, что они не позволят мне наслаждаться отцовством.
Но сегодняшний день снова возвращает меня к той точке отсчета, после которой моя радужная жизнь стала трансформироваться в Кубик Рубика.
Потому что стоит увидеть Левитскую за столом в кабинете — меня жестко ломает от потребности послать всех на хер, закрыть дверь и разложить эту женщину на столе. Хоть она снова в простом офисном костюме без украшений, без макияжа, с той же скучной строгой прической и совершенно точно даже в подметки не годится моей роскошной жене, но именно ее — эту серую мышь — я хочу, как ненормальный.
А когда мы встречаемся взглядами, находим телесный контакт в простом касании пальцев, я вижу — она тоже меня хочет. У нее даже цвет глаз меняется: темнеет от расширенных зрачков, и ресницы дрожат, словно
