Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
люблю личный душевный комфорт, чтобы выкручиваться, постоянно врать и ждать разоблачения в каждом вопросе: «Милый, нам нужно поговорить».
Я брал Элли в жены, совершенно точно веря, что за тридцать пять лет жизни именно она — лучшее, что могло со мной случиться. Если бы в моей голове хоть на минуту закралось сомнение — мы бы не стали мужем и женой, даже если бы она сплясала вприсядку на спичечной головке.
— У тебя все хорошо? — спрашивает Элли, целуя меня в щеку за привезенную из кондитерской коробку ее любимых печенье-макарон.
— Просто устал, день был адский.
Она понимающе улыбается, становится на носочки и недвусмысленно тянет меня в спальню.
Мой организма работает как часы. В конце концов, мне еще слишком мало лет, чтобы переживать о проблемах с потенцией, и я не светлый парень из романа, который, однажды захотев другую женщину, становится добровольным евнухом. В конце концов, я женат, Евгения — замужем, мы просто никто друг другу. Я не чувствую никаких угрызений совести. Просто сейчас секс с Элли… Она думает, что расслабляет меня, но по факту я еще больше завожусь, потому что, трахая свою законную жену, не могу вышвырнуть из головы другую женщину. Не такую красивую, не такую молодую, с куда более скромной фигурой, да еще и с ребенком. Мой мозг отказывается искать ошибку в выполнении программы, но она определенно там есть.
Этот секс — он для Элли, не для меня.
Сразу после ее оргазма я быстро заканчиваю и ухожу в ванну.
Как и не трахался вовсе, а отпахал двойную смену: тело деревянное, мышцы жесткие, ноль расслабленности. Приходится только топтаться под теплым душем, приходя в себя и настраиваясь на длинные выходные.
Выходные, которые я не хочу проводить дома. Элли — ходячее напоминание о том, что мои мысли всецело заняты другой женщиной. Сколько бы я не разубеждал себя в том, что это просто блажь, Левитская торчит во мне глубже, чем злая заноза.
Но мне нужно провести с женой хотя бы эти выходные, потому что весь последний месяц я только то и делаю, что нахожу дурацкие поводы, как бы свалить из дома.
— Можем сходить в кино, — предлагает жена, когда я озвучиваю свои планы провести с ней целых два дня. — Или в театр. Или пойдешь со мной на мастер-класс.
— Мастер-класс? — не понимаю я.
— Забыл, да?
Элли морщит носик, но быстро отходит. Она, правда, чудо: другая бы закатила истерику, что я совсем не интересуюсь ее жизнью, а Элли просто вершина понимания и терпения. Чего мне дураку нужно?
— Прости, — я быстро исправляюсь и притягиваю ее к себе, нарочно прижимаю ладонью голову к своему плечу. И снова, как ненормальный, чувствую тот же запах: сладость и терпкая горечь. — Ты снова купила те духи?
— Была у сестры — не смогла удержаться, — извиняется она. — Ну и нос у тебя!
На самом деле я почти не различаю все остальные духи, которыми она пользуется — на туалетном столике не меньше двух десятков всяких красивых бутылочек. Но этот запах — он не ее. Это чушь собачья, но у меня стойкое ощущение, что Элли взяла у Левитской платье в прокат, что она носит то, что ей не идет и не принадлежит.
— Все в порядке. Один вечер я переживу. Так что с курсами?
Элли отодвигается, удобно укладывается на живот и с горящими от восторга глазами рассказывает, что уже несколько недель ходит на курсы фотографии, и что она полностью увлечена этим новым миром. А как раз завтра у них парный урок — «Подробности ты все равно не поймешь!» — но она буквально не знала, как попросить меня составить ей компании.
— Думала, ты снова будешь весь в работе и делах, — виновато говорит она. — Просто… ну, знаешь, там почти все женщины — холостячки. Мне просто хочется прийти с мужчиной, который принадлежит мне.
Всегда знал, что женщины любят хвастаться своими мужиками, особенно — да, я не страдаю лишней скромностью — мужик не урод и неплохо выглядит, да еще и при деньгах. А Элли в этом плане почти как сорока: любит выкладывать общие фотографии по поводу и без и разбавляет их не только сериями фото моих подарков с разных ракурсов, еды из ресторанов, куда я ее вожу, но еще селфи. Если она и ходит на курсы, то на ее странице это пока никак не отразилось. Но она развивается, а в моих глазах это несомненный плюс.
Я соглашаюсь — и на следующий день, около шести, мы едем в студию.
Новый год остался позади, но завтра — Рождество, и Элли везет с собой внушительный бумажный пакет со всякой всячиной: я вижу только карамельные палочки и венок из искусственных еловых веток.
— Будет постановочная сьемка, — как будто вскрывая тайну, говорит Элли. — И мне нужны руки в кадре. Твои подойдут идеально.
Студия, в которой она занимается, находится на втором этаже старого заброшенного здания. Довольно далеко от центра, но все равно
