Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
от того, что он так крепко сжимает меня своими смуглыми жилистыми руками.
И жутко, до вкуса желчи во рту, завидую его жене.
Нельзя хотеть чужого мужчину и вторгаться в чужую семью, иначе, чем я лучше Юли?
— Я возьму Хельга на пару дней.
Сестра заходит в комнату с моим сыном на руках, и я не успеваю «перекроить» лицо. Даже когда беру Хельга на руки, чтобы поправить ему шапку.
— О чем думала? — У Таси просто «глаз» на такие вещи.
— Ни о чем, — даже не скрываю, что нарочно ухожу от ответа. — Спасибо, что побудешь с ним, я постараюсь приехать в пятницу днем.
Предстоящая поездка — самое большое испытание моей воли.
Потому что я еду вместе с Лукой.
Два дня, с утра до позднего вечера, мы будем задействованы в конференции. И проведем две ночи под крышей одной гостиницы. Правда, я надеюсь, что уеду раньше, потому что даже от одной мысли, что мы будем, пусть и в разных номерах, но на одном этаже, меня шатает словно от крепкого спиртного.
— Трахни его, — говорит Тася, и я громко цыкаю, потому что Хельг уже пытается повторять все, что слышит, и последнее, что я хочу — услышать в его лексиконе словечки моей сестры.
— Я не буду мириться с Игорем.
— Я бы от тебя публично отказалась, если бы ты придумала давать этому евнуху второй шанс, — фыркает она. — Я про красавчика-босса.
— В следующий раз напомни мне, чтобы не вдавалась в подробности моих рабочих командировок.
— Женька. — Тася ставит Хельга на пол, и он быстро топает к своей любимой корзине с игрушками, которую просто обожает грызть. — Тебе просто нужен мужик. Поверь: у тебя это поперек лба написано. Нормальный сильный мужик, который будет драть тебя всю ночь, чтобы утром ходила, как кавалерист, и руку поднять не могла.
— Ты подкладываешь меня под женатого мужчину?
Сестра делает скептическое лицо и выдает коронную фразу:
— Невозможно увести мужика из семьи, Женька. На веревке телка водят, а не молодого жеребца. Если между вами трещит — пусть уже рванет.
Зря я ей рассказала о том поцелуе.
— Все, — поднимаюсь, беру Хельга и несусь к двери. — У меня запись, я и так опаздываю.
— Решилась на косметологическое омоложение? — снова кривится Таська.
Я бросаю взгляд в зеркало, провожу пальцами по заколке, которой привыкла собирать волосы. И снова мысленно стону, вспоминая прикосновения грубых пальцев.
— Нет, я люблю все свои морщинки, ты же знаешь. Просто, — улыбаюсь своему отражению, — хочу подстричь волосы.
Я не знаю, почему решила состричь волосы. Сколько себя помню, у меня всегда была приличная длинна, хорошо ниже плеч, и я редко их красила, потому что… просто не видела в этом необходимости. Казалось, что я в полной гармонии с собой: выгляжу так, как хочу и, глядя в зеркало, совершенно ничего не хочу в себе переделать.
Но, записываясь в модный салон, заранее знаю, что хочу сделать со своими волосами.
И зачем.
К моему огромному удивлению все проходит гладко: в перерывах, пока я «приклеена» к креслу матера, Хельгом занимаются свободные девочки. Щебечут над ним, словно он не годовалый мальчишка, а настоящий плейбой. Чем больше за этим наблюдаю, тем больше кажется, что от отца он перенял не только внешность, но и повадки: уже сейчас вовсю улыбается и строит глазки в ответ на женское внимание.
Мне немного страшно. Матерью-одиночкой хорошо быть в романах и сериалах о сильных женщинах, а на самом деле я почти все время живу с ощущением висящего над головой Дамоклова меча: что я дам своему сыну? Смогу ли заменить ему отца? Конечно, нет. И даже Тася, с ее очень неженским взглядом на мир, не сможет привить племяннику мужские истины. Пройдет несколько лет — и Хельгу будет нужна твердая мужская рука. Человек, который станет ему другом и научит быть мужчиной.
— Все, можно смотреть, — торжественно говорит моя мастер, которая колдовала над моими волосами несколько часов: красила, освежала какими-то бальзамами, стригла, укладывала.
Впервые в жизни я торчу в салоне так долго, и мне приятно это ощущение обновления.
Но женщина, которая смотрит на меня из зеркала… Это я?
Провожу рукой над волосами, задеваю острые кончики выбеленных до платины прядей, которые режут скулы, делая мое лицо странно-скульптурным. Как будто и не я, а совсем другая женщина: уверенная, холодная, никогда и ни в чем не сомневающаяся.
— Не нравится? — с беспокойством во взгляде спрашивает мастер, и я отрицательно качаю головой.
— Все хорошо. Просто мне нужно привыкнуть к этому отражению.
— Вам очень идет, — улыбается девушка и с благодарностью принимает чаевые за работу.
Пока жду такси, успеваю одеть Хельга и выхожу на улицу, где как раз перестал валить
