Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
снег — и из-за туч в кои-то веки выглянуло солнце. Сын возится на руках, уже явно уставший и настроенный на сон, так что приходиться вспомнить все фокусы, которые могу показывать одной рукой, чтобы отвлечь его внимание. Но он уже такой большой и тяжелый, что через пару минут у меня буквально отваливается рука.
— Ты уже уходишь или только пришла? — слышу в спину женский голос, оборачиваюсь — и натыкаюсь на Юлю. Она сперва удивленно вскидывает брови, потом несколько секунд мешкает, пытаясь справиться с чувствами, но все равно не до конца избавляется от удивления во все лицо. — Идеальная мамочка решила заморозить ребенка?
Она пытается вот так сходу меня ужалить, но мне совершенно все равно. Хельг всегда одет так, как нужно: не закутан в сто одежек, как бабушкина капуста, но тепло и по погоде, и может свободно двигаться, если ему захочется потопать своими ножками. Поэтому Юлин сарказм проходит сквозь меня, не задев ни одной эмоции.
— Хорошо выглядишь, — спокойно улыбаюсь я.
Могла бы сказать, что даже макияж и тональные средства не скрывают ее заметные морщины и паутинку вокруг верхней губы, но зачем? Мне все равно, изменится ее настроение или нет, будет ли она с икотой вспоминать нашу случайную встречу или забудет о ней через пять минут. Мне плевать на нее. Абсолютно. Эта женщина была частью моей жизни только пока в ней был Игорь, но с его ухом я избавилась и от Юли.
Мысль о том, что они оба остались где-то на далекой станции моей жизни, довольно грубая, но она как нельзя лучше характеризует мое отношение к ситуации. Я не буду пассажиром, который бежит в конец вагона, чтобы смотреть на то, что давно уплыло в прошлое.
— Как дела у Игоря? — интересуется Юля, продолжая морозить взглядом то меня, то Хельга.
Такое чувство, что она пытается высмотреть в чертах лица моего сына знакомые черты, которых там просто не может быть. Но это — ее карма, ее выбор: отпустить или вечно мучиться в сомнениях, и не мне облегчать ей страдания. Я могу промолчать о том, что она выглядит лет на пять старше своих лет, но мое благодушие не бесконечно.
— Мы больше месяца не живем вместе, — продолжаю спокойно улыбаться в ответ. — Странно, что ты не знаешь об этом.
Юля снова проигрывает битву с собственными эмоциями. Отчаянно пытается удержать на лице безразличие, но маска сползает с нее, как поплывший воск со свечи, обнажая ядовитую злость. Мы обе понимаем, что она, сама того не зная, выставила себя дурой: преуспела в попытках развалить чужую семью, но мужчина все равно ей не достался. Даже жаль, что я не настолько тварь, чтобы сказать ей, что Игорь практически каждый день напоминает о себе и пытается все наладить. Жаль, что слишком поздно.
— Удачи тебе, — говорю я, когда Юля обходит меня, на всем ходу тараня плечом. Хорошо, что я никогда не пренебрегаю удобной обувью и всегда крепко стою на ногах.
Эта встреча сегодня — она словно откровение.
Я сажусь в такси, немного расстёгиваю комбинезон сына и тепло улыбаюсь симпатичному водителю, который то и дело поглядывает на меня в зеркало заднего вида. Игорь давно стал моим прошлым, задолго до того, как я собрала его вещи и попросила больше не возвращаться.
Мне больше не хочется оглядываться назад, пытаться строить замки на сухом песке, надеяться на волшебное возвращение Артема.
Я хочу быть свободной от прошлого и отпускаю его легко, без злости и обид.
В будущее нужно идти налегке.
Глава пятьдесят шестая: VIP
График конференции, на которую мы летим вместе с Левитской, предполагает три дня. Но самый первый день состоит в основном из вступительной части, общей презентации и рабочих моментов. Ничего такого, с чем бы я ни справился сам. Поэтому мы — опять и снова через личных секретарей — договариваемся, что я прилечу в первый день, а Евгения будет нужна мне только на второй и третий. В письме, которое передала помощница, Левитская оговаривает возможность ее отбытия сразу после официального закрытия мероприятия, чтобы не проводить ночь впустую.
Я, конечно, соглашаюсь: она — одинокая мать и впервые будет оставлять сына сразу на несколько дней.
Но в глубине души мне хочется, чтобы в Вене случилась нелетная погода или чтобы конференция сбилась с графика, и мы провели вместе не одну, а две ночи. Знаю, что это чистой воды бред, потому что у нас разные комнаты и потому что Левитская не из тех, кто ввязываться в служебные романы. Но…
Да ну блядь, я не стану врать самому себе и делать вид, что мне не хочется попытаться затащить ее в постель. И что совместная поездка — лучший и, возможно, единственный шанс, который у меня будет. Понятия не имею, какие
