Тридцатый сентябрь сделал мне «щедрый подарок». Новость о том, что у меня остался всего год, чтобы стать матерью. И двух мужчин, один из которых разучился любить, а другой не может стать моим, потому что женат на другой. Один разрушит меня до основания, другой — воскресит. А мое разбитое одинокое сердце не захочет выбирать.
Авторы: Субботина Айя
сцены абсурднее: женщина, которой я пообещал стать ее мужчиной, на одном квадратном метре с моей пока еще законной женой.
— Все хорошо? — спрашивает Элли, когда я снова отстраняюсь от попытки меня приласкать. — Устал с дороги? Я приготовила ужин.
«Приготовила» — значит заказала в ресторане что-то по моему вкусу. Раньше я не жаловался, меня все устраивало. Сейчас кажется, что все эти месяцы я просто старался соответствовать образу степенного тридцатипятилетнего мужика, у которого и работа — фонтан, и дом — полная чаша, и жена — красавица всем на зависть. Надо бы сказать Анжеле, чтобы завязывала со своим лекалом, в которое то и дело пытается меня впихнуть. Вот уж кто точно не порадуется моему разводу. Вот уж кто пройдется напильником по моим нервам и молотком — по моим яйцам.
— Элли, нам нужно поговорить, — предлагаю я и под локоть увожу ее в гостиную. Жду, пока она удобно устроится на диване и спокойно, без намека на нерешительность, озвучиваю свое решение: — Я развожусь с тобой.
Она продолжает улыбаться. Несколько долгих секунд идеальная улыбка не сходит с ее идеального кукольного лица.
— Что ты сказал? — переспрашивает она, и правый уголок ее рта начинает медленно опадать. Со стороны выглядит ужасно: словно с лица стекает восковая маска. Надеюсь, на этом закончатся все ее метаморфозы. — Я не очень понимаю, что… ты сказал.
Все она понимает, просто тянет время.
— У нас не может быть друг к другу материальных претензий, — продолжаю я, нарочно игнорируя ее вопрос. — Все в рамках брачного договора. Ты можешь оставить себе все драгоценности и автомобиль, но я хочу, чтобы завтра ты съехала.
О том, что я готов возместить некоторый дискомфорт нашего развода, нарочно не говорю. В браке со мной она никогда не была обижена, и горы дорогого брендового шмотья, украшений и прочего хлама с пяти, а то и шестизначными ценниками — более, чем хорошее «наследство» за несколько месяцев брака. «Материальный бонус» в виде выходного пособия будет только в случае ее сговорчивости и отсутствия скандалов.
Я прагматик и циник во многих вещах, тем более тех, которые напрямую касаются моего душевного комфорта.
— Я сделала что-то не так? — искренне удивляется Элли.
Уверен, что в эту минуту она в сотый раз прокручивает в голове свой образ идеальной жены олигарха и не находит в нем изъянов. Ее мозгу не за что зацепиться, нет причины, по которой ее — красивую и покладистую — могут вот так запросто выставить за порог.
— Наш брак был ошибкой, Элли.
— Я могу исправиться, только скажи…
— Нет, не можешь, — перебиваю ее попытку увести разговор в плоскость компромисса. Это жестоко, но лучше один раз сделать больно, чем давать хотя бы полнамека на надежду. — Вопрос решен, Элли, я уже дал отмашку адвокату. Завтра весь день буду на работе, до вечера дом в твоем распоряжении, чтобы собрать вещи. Можешь забирать… все.
К счастью, она не бежит за мной, но, когда я выхожу из душа, чтобы переодеться и уехать в офис, из гостиной раздаются сдавленные рыдания.
Увы, у меня нет слов утешения. Не потому, что я черствая сволочь. Просто утешая ее, мне бы пришлось признать, что я поступаю по-скотски, ради одной женщины избавляясь от другой. Но я не считаю Женю ошибкой и причиной моего рухнувшего брака.
Я считаю ее своим идеальным партнером во всех отношениях.
Не красавицей, не идеальной, с багажом неприятного опыта за плечами, но — моей женщиной.
Глава шестьдесят первая: Одиночка
У времени есть странное свойство: оно любит смаковать несчастье и проглатывать радость.
Когда мне было плохо, я могла поклясться, что в минутах было в два раза больше секунд, а часы превращались в бесконечные затяжные пытки. Казалось, даже секундная стрелка лениво, еле-еле, ползла по арене циферблата.
И совсем другое дело — счастье.
Я едва успеваю понимать, как стремительно и радикально меняется моя жизнь. Часы становятся днями, а дни неделями — одна, другая, третья. Я словно листаю фотоальбом, разглядывая не очень резкие снимки «Полароидом»: вот я подписываю документы и становлюсь главой крупного меди-холдинга, вот я долго хожу в салоне «Порше», присматриваясь к модели, о которой мечтала, кажется, всю жизнь, вот я сижу за рулем и боюсь завести мотор, а Лука посмеивается с соседнего сиденья и уговаривает меня перестать трястись от страха, потому что он все равно не сядет за руль.
Жизнь летит.
И я лечу вместе с ней, порой на такой сумасшедшей скорости, что от свиста в ушах перестаю понимать: сплю я и вижу сон или все это происходит на самом деле.
Хоть есть маленькая деталь,
